Победа любит подготовку
Килайя с силой оторвала остатки офицерской штанины и обмотала ими колено раненого.
– Спасибо тебе, Макки… А Полярка нас всё равно дождётся. – уже слабым голосом произнёс молодой человек.
– Обязательно дождётся. И моё имя не Макки, мой спаситель… Я…
Вдруг резко появились люди, огонь, шум. Раненого унесли, у Килайи кто‑то что‑то спрашивал, но девушка молча сидела на полу, вся в крови, сжимая в руках набухший красный платок.
«Любой из нас встрепенётся, если нужно будет спасти женщину от опасности, в которую она попала. Дальнейшие его действия зависят от того, трус мужчина или герой, бандит или священник».
Килайя сняла обувь с левой ноги. На мизинце виднелась капелька засохшей крови.
29
Ави поместили не в одну камеру с Рэком, а в ту, что располагалась напротив. Тяжёлые двери всё время были открыты, так что братья могли видеть друг друга, но пошептаться уже не получалось. В их «личном» правом коридоре подземелья теперь всё время дежурил отдельный надзиратель. Он внимательно слушал разговоры заключённых, обсуждающих производство ножа.
– Охранник! – выкрикнул старший из братьев.
Стражник сразу появился между двумя камерами.
– Передай наверх, что такая бронза не подойдёт. Она очень хрупкая. Если всё делать по уму, то надо эту бронзу ковать. Тогда у неё повысится прочность. – Рэк смотрел в тупые глаза охранника и видел, что тот не понимает, о чем ему говорят. – Эй, надсмотрщик, что‑то я здесь не вижу здесь растопленного горна, наковальни и кузнечных инструментов. Пойди и скажи тем, кто наверху, что если им нужен хороший нож, пусть подсуетятся.
Стражник пошёл к началу лестницы, чтобы переговорить с кем‑то.
– Мы никогда не ковали бронзу, Рэк! – прошептал Ави. Его голова была обмотана бинтом. У правого уха виднелось утолщение, сквозь которое проступали лечащие мази.
– Знаю, что не ковали, Ави. Что ты знаешь о причине, по которой мы оказались здесь? И что происходит?
Младший брат не услышал шёпот Рэка, потому что и левое ухо было замотано бинтом. Подросток попытался освободить здоровое ухо, и когда ему это удалось, он кивнул старшему брату.
– Что ты знаешь о причине, по которой мы оказались здесь, и что, чёрт возьми, происходит?
– Норг сказал, что Килайя у него что‑то украла. И ещё, что я вас предал. Поэтому ты здесь.
– Как предал?
– Не знаю, Рэк. Они накачивают меня наркотиками, пытаясь что‑то от меня получить.
– А где сама Килайя? И где отец?
Послышались шаги охранника.
– Какой отец? – громко спросил надсмотрщик.
– Наш отец часто ругал братишку за его корявые руки, когда тот портил заготовки для рукояток ножей. Теперь обязанность проводить эти ругачки, похоже, повиснет на мне. Что с горном и наковальней?
– Сказали, что в замке нет кузницы, поэтому пошлют за этими вещами в город.
– Рядом с нами город? Когда меня вытаскивали из трюма, что‑то никакого города я не увидел. Только красивый замок.
– Когда огонь Норга сожрёт тебя, твой пепел как раз будет пролетать рядом с этим городишком. Наш хозяин любит огонь… и я тоже. Наш палач Ваг вообще кудесник огня! Правда, молодой Таро?
Охранник развернулся и посмотрел на замотанное ухо Ави. Тот в страхе отполз в угол камеры, насколько хватило цепи.
«Ты не такой уж и тупой, каким хочешь казаться», – подумал Рэк.
– Быстро за работу! Молча! Или я позову Вага!
30
Наступило время завтрака, но есть девушке не хотелось. За остаток ночи Килайя тщательно помылась и постирала свою окровавленную одежду.
Услышав движение по верхней палубе, девушка вышла из каюты. На месте, где ночью была лужа крови, теперь было чисто. В ответ на вопрос «Как себя чувствует старший помощник капитана?» пробегающий матрос только пожал плечами.
Капитана не было видно, хотя большинство матросов уже были на реях, ставя дополнительные паруса. Похоже, они и без команд хорошо знали, что и как нужно делать.
– Мэм, вы уже проснулись? – голос кока прозвучал откуда то снизу. Видимо, он находился на нижней палубе. – Я могу принести вам завтрак?
– Нет, Ннамди, я не хочу завтракать. Вы не знаете, как себя чувствует старший помощник капитана?
Чёрный моряк быстро поднялся на верхнюю палубу.
– Не говорите мне «вы», мэм. На «ты» мне будет удобнее, – бывший воин черного племени широко улыбнулся белыми крупными зубами. – Не беспокойтесь, старпом лежит в офицерской каюте. Хоть он и потерял много крови, мой наваристый бульон быстро поставит его на ноги. И мои травы и листья тоже ему помогут.
– Вы… ты, Ннамди, разбираешься в лечебных травах?
– Чтобы лечить свои и чужие раны, каждый воин нашего племени должен разбираться в травах, кореньях, листьях, мхах, выделениях насекомых, животных и птиц. Мы не уважаем воина, который плохо этому научен. Потому что он не спасёт меня, если я буду тяжело ранен…
– А откуда сейчас ты берёшь нужные травы и коренья?
– Мы бываем в разных частях света, мэм. А джунгли – везде джунгли. В них есть всё, и зелёная аптека тоже.
Внезапно на другом конце палубы раздался рыкающий бас какого‑то мужчины.
– Капитан, вы обязаны переселить нас с женой в верхние каюты!
Килайя с Ннамди переместились на несколько шагов в сторону, чтобы посмотреть на обладателя голоса. Над капитаном возвышался толстый человек в неопрятной одежде. Рядом, тявкающей собачкой, прыгала его жена.
– Я болею, и по ночам мне нужен свежий воздух. – Голос женщины был очень неприятен. – Капитан, я требую переселения в верхнюю каюту. Мы знаем, что некоторые путешествуют там слишком вольготно.
И она зло посмотрела на Килайю.
– Иначе мы будем жаловаться! – прогремел бас.
Женщина‑собачка вдруг начала сухо кашлять.
Наклонившись к девушке, Ннамди тихо произнёс:
– Мэм, давайте я провожу вас в вашу каюту.
