Попаданка по контракту, или Договор на обучение

Я зависла, а действительно, что я помню? Я медленно пересказала все события: и про придураша на улице, и про браслет. Посмотрела на руку – треклятый браслет на месте. Рассказала и про ректора, разбитое зеркало и потерю сознания. Снова смотрю на свою руку, что‑то меня в ней смущает. Что‑то с ней не так, но я не могу понять, что именно. Пытаюсь осмотреть себя. На мне натянута сорочка с длинными рукавами, явно не моя.

– А кто меня в это облачил?– я с подозрением смотрю на эту Вэлму.

 

Ну и имечко, у них что Кати, Маши, Саши и Марины закончились? Хотя да, теперь‑то понятно, почему мое имя вызвало недоумение у этого метателя черных шаров.

– Я осмелилась переодеть вас в более подходящую сорочку для незамужней девушки,– дама строго на меня посмотрела.

А что, ей не понравилась моя кружевная пижамка? Вот же ханжа, а не Вэлма.

– Спасибо, конечно, что девушкой назвали. Но для нее я слишком старовата,– мне, конечно, приятно, но к чему эта лесть?

– Ректор сообщил, что вам не больше сорока,– нахмурилась и сверилась с записями сиделка.

– Ваш ректор – хам невоспитанный! Мне вообще‑то тридцать пять,– гордо заявляю и спускаю ноги с кровати. Обезболивающее подействовало, и я готова порхать. Интересно, долго ли оно действует и не вернуться ли эти дьявольские муки, когда срок действия иссякнет?

– Студентке не следует так отзываться о ректоре,– сделали мне замечание менторским тоном. Я сверкнула глазами на даму, но ее ни капли не смутили мои взгляды.

– Я уверена, здесь какое‑то недоразумение, я не студентка. И мне надо домой. Мне завтра на работу. Окидываю взглядом комнату. О, дверь! Голову даю на отсечение – это клозет, а я в нем ужасно нуждаюсь. Выпитый накануне моего зеркального путешествия чай просится наружу. Женщина молчит и просто наблюдает за мной.

Нашариваю свои тапки. Ну хоть обувку мне мою оставили. Видимо, тапотули устроили мадам Вэлму и по ее взыскательному требованию являются приличными. Передразнила в голове у себя дамочку. Шмыгнула в уборную и, завидев фаянсового друга, сразу же уселась на него. Надо по‑быстрому выяснять, как попасть домой, а то и выходной так закончиться. И валить подальше от этих психов. Мозг упорно не хотел верить в реальность происходящего.

Сделав свои дела, подхожу к раковине и включаю воду. У них в этой супер‑пупер Академии все как у нормальный людей. Смотрю на себя в зеркало дежурным взглядом. Отворачиваюсь и замираю. Медленно поворачиваюсь к зеркалу и снова смотрю на себя. Набираю в легкие побольше воздуха и ору во всю свою луженую глотку.

– Вэ‑э‑э‑л‑м‑а‑а!– на мой крик услышала топом за дверью, и в уборную ворвалась сиделка.– Вы что со мной сделали?

Я с ужасом смотрю на своё отражение. Ко мне подходит женщина и тоже смотрит на меня в зеркале.

– Что это?– я указываю рукой на своё отражение. – Поэтому у меня даже ногти и волосы болели?

– А что вам не нравиться? По‑моему, миленько,– сиделка критично смотрела на меня и будто не понимала, о чем я спрашиваю.

Кстати, на счёт ногтей. Я посмотрела на свои руки и отметила, что ногти в идеальном состоянии, без покрытия, светятся здоровьем. Помниться, я неделю назад предложила своему мастеру снять «шилак». Она послушно выполнила мою хотелку. Я ужаснулась состоянием ногтей и сразу же попросила вернуть все назад, как было. Я внимательно начала рассматривать своё отражение. Волосы моего натурального цвета, темно‑каштановые, ни грамма седины. Густые и пышные, будто объема прибавилось. Кожа гладкая и чистая: ни прыщичка, ни шрамика, ни даже пятнышка. Чистейший алебастр, а не кожа. А губы – прям будто после перманентного макияжа. Хотя нет. Натуральные. Такое ни с чем не спутаешь. Реснички густые и длинные, немного закрученные на кончиках, придают глазам немного хитринки, но вот нос.

– Зачем вы исправили мне нос? Кто вас просил? – я смотрела на это убожество, и все то благодушное состояние, которое только что было при разглядывании положительных изменений, кануло в лету. – Я копила пять лет, во всем себе отказывала, жила впроголодь, чтобы скопить на пластику носа! А вы взяли и все мои труды отправили на помойку! – я хотела разреветься, но злость не давала мне этого сделать. Хотелось кого‑нибудь огреть и посильнее. И я даже знаю кого. Созрел кровожадный план.

– Вам идёт этот нос. И вообще, мы не меняем внешность, мы просто возвращай ей то состояние, которое должно было быть,– Вэлма развела руками. – И вообще, ректор Харли…

Я не дала ей досказать, что там ректор Харли, перебила оскорбленную в лучших чувствах сиделку.

– Где он? – я постаралась придать своему голосу сталь.

– Кто? – опешила от моей наглости дама.

– Харли!!!– выплюнула имя или фамилию, черт их разберет.

– У себя, но не пойдёте же вы к нему в таком виде?– женщина ещё что‑то говорила мне в спину, но я уже не слышала. Разъяренной фурией я выскочила из комнаты. И выход нашла быстро, вот что стресс со мной сделал.

По вчерашним воспоминаниям я знала, что меня поселили в каких‑то гостевых покоях ректора, и думала, что быстро его найду. Но, выскочив в коридор, опешила от количества дверей. И куда мне? Прислушалась, за одной из них явно что‑то происходит. Иду на звук и замираю перед дверью. Ещё раз прислушиваюсь. Точно, там какой‑то скандал. Смело открываю дверь, не давая себе возможности передумать, и врываюсь в кабинет. А это именно он. Я замираю. Немая сцена из кино. Ректор стоит около своего стола и явно выговаривает компанию лоботрясов, которые, потупив глаза, смотрят в пол. Вернее, смотрели в пол, а с моим появлением все взгляды обратились на меня. Я игнорирую их, иначе смущение не даст предъявить ректору за мой нос.

– Ты что со мной сделал, извращенец старый?!– я тычу пальцем в направлении ректора Харли, и он от неожиданности садится, если точнее, плюхается в кресло. Конечно, по поводу старого я погорячилась. Мужчина он в самом соку, но это уже дело десятое. Не до того сейчас.

Парни с любопытством переводят взгляд с меня на ректора и обратно. Им бы ещё попкорн и колу в руки. Видно, что у них тут дефицит в развлечениях, и они давно знатного скандала не видели.

– Вы что себе позволяете? – мужчина вроде очухался и решил возмутиться моим вопиющим поведением.

– Это что вы себе позволяете? Я копила на него пять лет. Я недоедала, недосыпала, пахала как Папа Карло, отказывала себе в развлечениях. В конце концов, я шмотки себе не покупала, в одних сапогах пять лет ходила, откладывала на операцию. А чего мне стоило решиться? А вы одним махом взяли и все. Чик и вернули шнобель! Как мне теперь жить с этим рубильником?– я задрала нос и прикоснулась указательным пальцем к его кончику.

– Это что, контрактница?– один из лоботрясов отмер и спрашивал у другого, второй же только плечами пожимал.

– А по мне, так нормальный нос,– профессор Харли внимательно смотрел на мой многострадальный.– Очень даже симпатичный.

– А так? – я повернулась в профиль, пропуская мимо ушей комплимент от мужчины. Ну как он не видит эту горбинку на носу? Он что, слепой в конец?

– Слушай, а ничего так контрактница. Они всегда такие дикие, радуются, что тело молодое получают. А эта вон недовольна, – кто‑то в толпе парней высказал своё мнение, но я не рассмотрела, кто именно.