Приятного аппетита, ваше величество!
Дел‑то на пять минут. Все книги в ровные стопки у стены, все свитки вот в эту квадратную корзину из медных прутьев, подозреваю, она для них и предназначена. Смятые бумажки без букв в мусор, сломанные перья туда же, все, что похоже на деловые записи, в одну сторону, все, что смахивает на невнятные черновики, но кто его знает, вдруг важное – в другую. Я вот две пустые коробки в груде добра нашла, они и пригодились. В третью коробку, найденную тут же, пошли разные мелкие безделушки и непонятные фиговины, в изобилии рассыпанные по столешнице среди огрызков и клоков пыли. Как он тут вообще умудрялся что‑то найти?
Когда есть правильный стимул, работа в руках горит. И смекалка сама собой активируется. В углу комнаты обнаружился медный умывальник системы «огородный с пимпочкой», в нем даже была вода, хватило намочить уже и без того замурзанное полотенце. А горничные тут тоже не особо трудолюбивые. Или герцог их к себе просто не пускает? Не мое дело…
Хорошо, что могучие заросли пыли хоть как‑то сберегли полировку на столешнице, полотенце теперь стирать в семи водах, зато все тарелки, соусники, супницу и прочие приборы можно нормально расставить. Уф‑ф‑ф.
Герцог, похоже, и правда зачитался, делая какие‑то пометки прямо в книге, во всяком случае он даже не вздрогнул, когда я подошла ближе. Отвлечь и напомнить о себе или просто сбежать? Эх, не стоит. Он потом очнется сам, обнаружит давно остывший ужин и мое отсутствие, решит, что его приказ нарушили, и устроит мне неприятности.
– Ваша светлость?
Не реагирует. Странный все же мужик.
Подобравшись поближе, я сначала осторожно заглянула в книгу, которую он читал. Хм. Юйриль вроде грамотная была… Почему эти буквы кажутся мне незнакомыми? Другой язык? Возможно.
И тут я заметила, что кресло, в котором расположился Раймон, не совсем обычное. Оно было на колесиках – каждая массивная ножка заканчивалась втулкой, к которой крепился деревянный диск в стальной оковке. Раймон читал, машинально покачивая ногой, и эти колесики от движения ездили по полу туда‑сюда с амплитудой в пару сантиметров. А что, если?..
– Вы уж поешьте, ваша светлость, остынет же! – Это оказалось неожиданно легко – сдвинуть всю конструкцию с места подкатить к столу так, чтобы тарелка с похлебкой оказалась у Раймона под самым носом. А книгу у него стоит отобрать. Наверное…
Я не успела пожалеть о своем нахальстве, потому что мою руку с книгой перехватили железные пальцы. Затем последовал рывок, и я неожиданно оказалась очень близко от герцога – хорошо, не на коленях у него, а всего лишь на подлокотнике кресла. Меня крепко держали поперек груди и отпускать явно не собирались.
– Ваша светлость?! – Испуг изображать не пришлось. – Да отдам я вам книгу! Как поедите…
– Нахальный мальчишка, – усмехнулся Раймон, рассматривая меня в упор. – Но шустрый. Что ты сделал с моими записями?
– Ничего не делал, все вон там. Черновики, – мой палец уперся в нужную коробку, – документы, – в другую, – книги…
– Хм. За то, что трогал бумаги без спроса, тебя следовало бы выпороть как следует. – В его голосе не было угрозы, потому я не особенно напряглась. Скорее, он о чем‑то задумался. – Но на первый раз прощу.
– Спасибо, ваша светлость. – Я сделала попытку сползти с подлокотника, но не тут‑то было. Уф‑ф‑ф… – Может, вы уже поужинаете? Я тогда смогу забрать посуду и уйду, чтобы вам не мешать?
– Кто сказал, что ты мне мешаешь? – Раймон взял в руки ложку и задумчиво размешал похлебку. Посмотрел на меня. И велел:
– Открывай рот.
– Чего?!
– Рот открой. Проверю, не отравлен ли суп.
– А‑а‑а… ладно…
Когда он скормил мне половину глубокой тарелки, я все же засомневалась: что за проверка такая? Для нее достаточно было дать мне пару ложек и подождать, помру ли в судорогах, или обойдется. А он что делает?
– Теперь жаркое, – как ни в чем не бывало заявил сумасшедший и оторвал от подрумяненного каплуна на блюде одну ножку. Сунул ее мне в руку и повелительно кивнул.
Я пожала плечами и впилась в поджаристую курятину. Может, у герцога паранойя? И он не лечится? Да мне какая разница, зато я впервые за день нормально поем.
Сняв пробу с последнего сладкого пирожка, я наконец почувствовала, что еще немного – и просто лопну. От переедания и усталости – все же денек выдался насыщенный и нервный – глаза начали слипаться. Сидеть на подлокотнике герцогского кресла стало вдвойне неудобно, учитывая, что безмятежно доедавший «проверенные» блюда чудик так меня и не отпустил, придерживая рукой за пояс.
– Э… ваша светлость? Можно мне собрать посуду?
– М‑м‑м? – Такое впечатление, что этот параноик обо мне забыл, даже не убирая ладонь с талии. – Да, можешь убрать.
– Спасибо, ваша светлость, – обрадовалась я, делая попытку улизнуть. Но нет, длинные сильные пальцы только крепче вцепились в рубаху. – Э‑э‑э… ваша светлость?
– Чего тебе еще? – Поскольку вторая рука герцога больше не была занята столовыми приборами, он снова взял книгу и уже углубился в чтение. – Забирай свою посуду.
– Ваша светлость! – взмолилась я. – Так вы сначала отпустите! Я же не могу встать!
– Ах да, – усмехнулся Раймон и наконец убрал руку с моего пояса. Причем с таким видом, словно сам не понял, как она там оказалась. Хорошо еще, не начал пальцы о штаны вытирать, мол, фу, какая гадость. – Можешь быть свободен.
– Вот спасибочки. – Еще никогда в жизни я так шустро не собирала грязную посуду на поднос и не улепетывала в сторону двери с такой скоростью.
– Утром принесешь мне завтрак через свечу после рассвета, – его слова догнали меня уже у самой двери.
Ну терки‑морковки, а!
Глава 11
Разговор, которого не слышала главная героиня:
– Нет, это не он. К Сорелану этот мальчишка не имеет никакого отношения.
– Уверен?
– Более чем. Неграмотных шпионов у них не бывает. А этот даже не понял, что именно было написано в книге. Глянул с любопытством, но не понял.
– Может, притворился? Они хорошие лицедеи.
