Прозорливец

На самом деле София и была той причиной, которая заставила Даниэля завести блог около года назад и как проклятому писать там статьи и рецензии. Несмотря на то что Даниэль сам себе никогда в этом не признавался, это было так. София нравилась ему с первого курса университета и, как и положено сексапильной красотке, не обращала на Даниэля ни малейшего внимания, как, впрочем, и большинство девушек на курсе. Внешностью Даниэль обладал неказистой, в университетской футбольной команде не играл, да и собеседником был так себе. С такими данными ловеласом не станешь, но пришло время иных кумиров, и Даниэль решил стать топ‑блогером. Не то чтобы он так уж сильно влюбился в Софию, но она пользовалась немалой популярностью у парней, и эго Даниэля, помноженное на его многочисленные комплексы, заставляло его приложить все усилия для того, чтобы окружающие видели Софию его девушкой.

Впрочем, все потуги Даниэля поднять свой статус в глазах сокурсников, знакомых и собственных родителей так или иначе вытекали из его комплексов по поводу собственной внешности. Ну как можно, видя в зеркале нескладную коренастую фигуру с короткими ножками, круглым лицом и непомерно длинными руками, всерьез рассчитывать на женское внимание и уважение сверстников? А лицо?! Верхняя часть еще ничего: курчавая черная шевелюра, брови вразлет, бархатные женские глаза красивого коричневого цвета, классический нос, а под всем этим пухлые губы и выпирающий двойной подбородок с ямкой. «Это же уродливая пародия на мачо!» – изводил себя Даниэль.

Комплексуя по поводу своей внешности, Даниэль в компаниях, в которые его хоть и редко, но приглашали, все больше отмалчивался и старался держаться в тени. В своей тарелке он себя чувствовал только наедине с листом бумаги (с клавиатурой ноутбука, если быть точнее). Писал он хорошо: легко, красиво, интересно. В своих текстах Даниэль полностью преображался. С невидимыми и, по большей части, неизвестными ему читателями он общался просто и непринужденно, но как только Даниэль оказывался в «живой» компании, его язык как будто немел, не смея произнести и десятка слов. Путь в блогеры был для него предопределен.

И мечта Даниэля Родригеса осуществилась: теперь он – топовый блогер, зарабатывающий неплохие деньги; встречается с Софией и ловит на себе завистливые взгляды приятелей. Так, во всяком случае, думали окружающие, а вот как обстоят дела на самом деле, знал пока только он один. Даниэль уже давно ничего сам не писал, а срывал лайки исключительно благодаря чужому контенту, из‑за необходимости оплаты которого он оказался по уши в долгах. Мысли об этом постоянно терзали Даниэля, не давая ему даже поспать по‑человечески.

Проснувшись среди ночи в ютившейся под самой крышей маленькой комнатке на антресолях родительской квартиры, Даниэль, как ни старался, заснуть уже не мог. Ворочаясь с боку на бок, он старательно пытался вытолкнуть из головы невеселые мысли о блоге, о долгах, о неотвратимом объяснении с Софией. Когда‑то Даниэль жил в этой комнатке счастливо и безмятежно; это была его детская комната, и кто бы мог подумать, что он – выпускник университета – вернется сюда, под родительский кров, поскольку платить за съемную квартиру ему стало не по карману. Здесь все было, как в детстве, только теперь на столе лежал, мерцая красным индикатором, виновник его успехов и неудач – ноутбук с откинутой крышкой.

Внезапно экран ноутбука «ожил», осветив комнату голубоватым светом. Даниэль кинулся к столу с каким‑то необъяснимым чувством облегчения, как будто ждал от гаджета рецепта решения всех своих проблем. Как ни странно, Даниэль почти угадал: пришло очередное письмо от Тейлора, но на этот раз не со статьей на английском языке, а с довольно длинным сообщением по‑испански. Собственно, новых рецензий от своего соавтора Даниэль и не ждал – он еще не рассчитался за предыдущие, но денег Тейлор в своем письме не требовал. Наоборот – он предлагал погасить все долги Даниэля, сумма которых, как оказалось, на удивление хорошо ему известна, да еще и заплатить, сверх того, приличное вознаграждение. Взамен Тейлор попросил Даниэля продать его блог.

Предложение Тейлора было неожиданным, но состояние Даниэля в этот момент было таковым, что он, не думая, ухватился за эту соломинку и тут же написал в ответ, что согласен. «Заведу другой блог под каким‑нибудь псевдонимом и буду писать там, но уже сам, – успокоил себя Даниэль. – Вывел же я один блог в топ, выведу и другой».

Тейлор между тем написал условия сделки: Даниэль должен сообщить логин и пароль, получив которые, покупатель перечислит оговоренную сумму. И тут в голову Даниэля полезли вполне резонные, а потому неприятные сомнения. «А если я не смогу писать как прежде? – подумал он. – Что тогда? Прощай, известность?»

Протерзавшись сомнениями до утра, мрачный, не выспавшийся Даниэль спустился в просторную гостиную. Было раннее утро, и громадные, оканчивающиеся полукругом под потолком окна только‑только начали сереть. В гостиной никого не было; мать начинала работу в госпитале рано и уже ушла, но из‑за угла, где пряталась небольшая кухонька, лился свет и доносилось мерное звяканье ложки, размешивающей в чашке сахар. Отец уходил на службу позже, и сейчас не спеша завтракал, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Он с неодобрением посмотрел на измочаленную фигуру Даниэля и, сдержанно поздоровавшись, поставил перед сыном чашку и подвинул тарелку с тостами.

Они молча завтракали. В это время Даниэль украдкой рассматривал родителя. Он всегда завидовал внешности отца, сумевшего к шестидесяти годам сохранить худое мускулистое тело и подтянутое лицо, с седоватой бородкой. Внешне отец немного походил на нынешнего короля Филиппа, особенно в профиль, и Даниэль не раз сокрушался, что не унаследовал его фигуру и черты лица.

– Знаешь, папа, – прервал затянувшееся молчание Даниэль, – я решил продать свой блог.

Отец не ответил.

Оба родителя не одобряли занятие сына, не считая блогерскую писанину серьезным делом. «Стоило ради этого учиться в университете?» – часто повторял отец, уязвленный тем, что его старания и немалые финансовые затраты на образование сына пропадают, как он считал, зря.

 

 

Конец ознакомительного фрагмента