Прозорливец
«Хотя почему ничего? – вспомнил Питер. – У меня ведь есть его адрес! Он же прислал мне почтовый адрес, по которому я должен был отослать маску. А раз так, то этот адрес наверняка настоящий».
Адрес Эмильена Леже, на который доктор Браун не обратил вчера ни малейшего внимания, оказался румынским. Отдельный дом, расположенный в предместье Бухареста, не внес ясности в личность загадочного коллекционера, но запрос в поисковике неожиданно выдал находящееся в этом доме заведение.
Главная страница сайта некой загадочной конторы представляла из себя бессмысленный коллаж из различных магических амулетов, кабалистических знаков и прочей хиромантии, из середины которого на Брауна смотрело изображение немолодой женщины в малиновом балахоне, с круглым лицом и увенчанной короной головой. Все надписи на сайте были на румынском языке, но существовала и англоязычная версия. Оказалось, что в доме, указанном Эмильеном Леже в качестве места, куда следует отправить африканскую маску, располагался кабинет некой знаменитой (как утверждалось на сайте) прорицательницы Стефэнии.
Глава II. Страсть
На прием Энджела опоздала; явилась за полчаса до окончания сеанса. Могла бы и совсем не приходить, но сюда – в этот кабинет, ее неудержимо тянуло. И дело даже не в том, что здесь ей здорово помогли и именно благодаря психоанализу она смогла разобраться в своих проблемах и достигла немалых успехов в работе (увы, только в работе). Имелась еще одна причина, по которой Энджела, едва дождавшись обеденного перерыва, сломя голову бежала на прием к психоаналитику, хотя признаться в этом даже самой себе она не решалась. Причиной этой был доктор Тейлор – известный психоаналитик, принимающий пациентов в собственном кабинете на Манхэттене, куда так спешила Энджела. Импозантный молодой мужчина с гладкой, чуть смуглой кожей и блестящими, как маслины, черными глазами сразу же и навсегда завоевал сердце Энджелы.
Тейлора, пожалуй, несколько портил грубоватой формы нос и рост заметно ниже среднего, но для неискушенной Энджелы, выросшей в аризонском захолустье, доктор показался просто небожителем. А как он умел разговаривать! Мягко, без нажима, с неизменной доброжелательной улыбкой, ровным приятным баритоном с еле уловимым акцентом, доктор Тейлор мог проникнуть в самую душу. Неудивительно, что Энджела на первом же приеме выложила Джону (так она его мысленно называла) все подробности своей жизни.
Впрочем, рассказ о жизни двадцатисемилетней Энджелы Трауп много времени не занял: значительных событий в ней было не так уж и много. Родилась и выросла она в небогатом пригороде города Феникс в Аризоне в небогатой же семье почтового служащего и домохозяйки и с малолетства уяснила для себя то, что единственный способ сделать свою жизнь более осмысленной и интересной – уехать прочь из этих мест. Что она и сделала.
Едва окончив школу, Энджела отправилась в Нью‑Йорк, где ее учеба, а впоследствии и карьера сложились довольно удачно. Она работала в крупной компании, занимающейся социологическими исследованиями, причем не только в Америке, но и по всему миру. Среди заказчиков этой компании значились крупнейшие корпорации и государственные структуры. Энджела, окончив курс по специальности «социология», попала на работу в нью‑йоркский офис компании и благодаря старательности и прилежности первой ученицы сумела продвинуться по службе так, что будучи в достаточно молодом возрасте, попала в святая святых компании – аналитический отдел, находящийся в штаб‑квартире на Манхэттене.
На этом восхождение Энджелы по карьерной лестнице застопорилось, хотя при ее знаниях и способностях она вполне могла достичь и большего, но одной прилежности для этого оказалось недостаточно. Энджеле постоянно мешала какая‑то странная, почти детская застенчивость гадкого утенка, отравлявшая ей жизнь еще со школьной скамьи. Отсюда и ее неуверенность в собственных силах, и неумение отстаивать свою точку зрения. По той же причине у Энджелы не складывались отношения с мужчинами. Она довольно легко шла на контакт, но по мере развития отношений, помимо своей воли, замыкалась в себе и начинала сторониться своего партнера, даже если он ей нравился, так что знакомства эти, за редким исключением, до интимной близости так и не доходили, не говоря уж о чем‑то большем. При всем при этом внешностью Энджелу природа не обидела. Она обладала высоким ростом, красивой, с не особо длинными, но стройными ногами, фигурой, отличной формы бюстом и миловидным лицом с несколько мелковатыми, но правильными чертами. Еще Энджелу необыкновенно красили шикарные волосы мягкого каштанового цвета. Ее, пожалуй, нельзя было назвать красавицей, но она, безусловно, могла выглядеть вполне эффектно, если бы не проклятая застенчивость, сводившая на нет все ее внешние данные.
В какой‑то момент Энджела отчаялась, поставив крест и на своей личной жизни, и на карьере, предоставив и той и другой катиться по накатанной колее. Все чаще в ее голове навязчиво вставал вопрос: чем ее нынешняя жизнь отличается от унылого существования ее родителей в Аризоне? Однажды она поделилась своими переживаниями со своей подругой Джесикой, работавшей в той же компании, что и она. Дело происходило в баре, поэтому‑то обычно замкнутая Энджела достаточно откровенно рассказала подруге о мучавшем ее вопросе. Как и следовало ожидать, Джесика тут же посоветовала обратиться к хорошему психоаналитику и намекнула, что у нее есть один такой на примете. Выяснилось, правда, что сама Джесика уже около месяца встречается с этим доктором Тэйлором и вряд ли может судить о его профессиональных способностях, но зато он держит кабинет на Манхэттене (уже говорит о многом), причем совсем рядом с офисом их компании.
Без особой надежды на успех, а скорее от чувства безысходности, Энджела записалась на прием к доктору Тейлору.
Первая же встреча изменила все! Энджела по уши влюбилась в психоаналитика. Доктору Тейлору даже не понадобилось его профессиональное мастерство, чтобы подобрать ключи в закрытый внутренний мир Энджелы; она сама раскрылась перед ним, как ландыш по весне. Правда, надо отдать ему должное: в столь щекотливой ситуации держался доктор на редкость профессионально. Тейлор старательно следил за тем, чтобы отношения с пациенткой не перешли в интимную плоскость, и со знанием дела выполнял свою работу.
Довольно скоро частые посещения доктора Тейлора стали давать результаты: Энджела научилась держаться на людях уверенно, сменила гардероб, начала пользоваться яркой косметикой. Изменился и характер ее работы. Энджела стала все чаще озвучивать свое мнение на ежедневных «летучках» в своем отделе, перестала бояться высказывать предложения (как правило, весьма дельные). Ее заметили и стали поручать все более ответственные задания, а ее аналитические отчеты ставили в пример другим сотрудникам. Вскоре ее назначили ведущим аналитиком. И все эти изменения произошли за какой‑то месяц.
Надо сказать, что в своей работе с пациенткой доктор Тейлор довольно мало времени уделял ее личной и семейной жизни, сосредоточившись в основном на работе. Энджелу это несколько удручало, поскольку именно ее личная жизнь, а точнее – отсутствие этой самой личной жизни, беспокоило ее больше всего, но она совершенно потеряла голову и готова была восхищаться Джоном, что бы он ни делал. Доктор же, вскользь коснувшись ее семьи и окружения, к этой теме больше не возвращался.
Что касается карьерных вопросов, то тут Тейлор заставил Энджелу рассказать все детали и подробности ее работы в специализирующейся на социологических исследованиях компании. Он даже настоял на том, чтобы она приносила свои аналитические отчеты, которые они вместе разбирали на приемах. Энджела беспрекословно выполняла рекомендации доктора, хотя выносить отчеты за пределы офиса компании не разрешалось.
