Прозорливец

– Но ведь кто‑то же заплатил за этот месяц? – не унималась Энджела.

– За аренду уплатила какая‑то длинноногая и светловолосая девушка наличными.

– А кто же тогда арендатор?

– Какая‑то европейская фирма. Вроде бы из Италии.

– Ну название‑то фирмы вы знаете?

– Нет, я вел переговоры только с их представителем.

– Как его зовут? Как он выглядит?

– Как он выглядит – не знаю – мы переписывались по имейлу.

– Ну хотя бы адрес его почты вы мне дадите?

Энджела вышла из кабинета управляющего с клочком бумаги, на котором тот написал адрес электронной почты с итальянским почтовым доменом. «veggente334248876@», – прочитала Энджела. Оторвав взгляд от бумажки, она не поверила своим глазам. По техническому этажу шел седоволосый и седобородый монтер в рабочем комбинезоне со складной лесенкой и ящиком инструментов в руках. Мужчина, едва взглянув на Энджелу, молча прошел мимо и скрылся за поворотом.

Сомнений быть не могло: это был тот самый пациент доктора Тейлора, с которым постоянно сталкивалась Энджела, когда приходила на прием.

 

Глава III. Суеверие

 

Четвертый день международной медицинской конференции начался, как обычно, – с отличного завтрака, накрытого в громадном ресторане отеля Хилтон Прага. День выдался погожий. Пестрые до ряби в глазах улицы чешской столицы, провинциально приветливые под яркими лучами теплого августовского солнца, манили открыточными видами известных достопримечательностей и неповторимыми запахами кухни из бесчисленных пивных и ресторанов.

Однако гости конференции не спешили покинуть отель, чтобы полюбоваться на астрономические часы на Староместской площади или пройтись по Карлову мосту. Это они успели сделать в предыдущие четыре дня конференции. Сегодняшний день, как, впрочем, и завтрашний, обещал быть самым интересным. Если первые дни медицинского конгресса были заняты в основном лекциями и докладами, то последние два посвящались вопросам практическим. В этом заключалось ноу‑хау организаторов конференции: не ограничиваться сухим изложением результатов новейших научных исследований в области медицины, а дополнить доклады клиническими разборами больных, заболевания которых интересны с научной или с практической точек зрения.

Вообще этот медицинский конгресс заметно выделялся среди подобных ему мероприятий. Во‑первых, он был организован не какими‑нибудь государственными или международными структурами и даже не фармацевтической компанией. Организатором числился некий «Фонд перспективных исследований». Кроме названия, об этом фонде никто ничего толком не знал; было лишь известно, что находится он в Милане, финансирует некоторые исследования, издает медицинский журнал, правда пока только в электронном виде, а также проводит ежегодные конгрессы медиков. Формат конференции тоже был весьма необычным. Как уже было сказано, кроме традиционных лекций и докладов, выступающие представляли участникам конференции интересные случаи из клинической практики. Происходило это следующим образом: докладчик размещал на сайте конференции все данные о больном, которого он собирался представить (кроме, разумеется, имени и личной информации), включая результаты анализов и обследований. Затем в одной из аудиторий происходил клинический разбор предложенного больного с участием докладчика и заинтересовавшихся этим случаем докторов.

Несмотря на скудную информация об организаторе ежегодной медицинской конференции (уже третьей по счету), многие из известных врачей, в том числе считающихся светилами в своих областях медицины, с удовольствием откликнулись на приглашение посетить конгресс. Тому было несколько причин. Прежде всего впечатлял список приглашенных, и предполагаемое участие именитых коллег само по себе собирало довольно представительную аудиторию. Кроме того, программа конференции была достаточно обширной и, как правило, все приглашенные могли найти интересную для себя тему. Ну и, наконец, немаловажным было то, что организаторы денег не жалели и мероприятие проходило в отличных условиях, придраться к которым было сложно даже самым взыскательным из участников.

Кстати, в расходах на издаваемый журнал фонд тоже не скупился: за опубликованные в нем статьи авторам платили солидное вознаграждение, так что ведущие специалисты в области медицины с удовольствием в нем печатались.

Итак, начался пятый день работы медицинской конференции. После завтрака участники потянулись в аудитории, чтобы послушать клинические разборы, высказаться по поводу диагноза и поучаствовать в подготовке плана лечения виртуальных больных.

Доктор Карла Майер без дела слонялась по расположенному на набережной Влтавы крылу отеля, предназначенному для проведения конференций. Пару раз она заходила в комнаты, где шли клинические разборы, пыталась слушать докладчиков, но сосредоточиться на больных не получалось. Мысли все время возвращались домой, где в берлинской квартире остались ее собака, две кошки и серая шиншилла. «Как там мои детки?» – думала Карла о своих питомцах с нарастающей день ото дня тревогой. Хотя ее сестра и должна была присматривать за животными, но человек она занятой, так что может и не уследить за такой и в прямом, и в переносном смыслах разношерстной компанией.

Собственно, Карла хотела улететь из Праги еще позавчера; доклады по ее специальности – эндокринологии, проходили в первые два дня конгресса, но один пункт в программе конференции заставил ее изменить свои планы. Сегодня коллега Карлы и, видимо, ее соотечественница доктор Эмма Линдерман представляла пациента с заболеванием, симптомы которого вызвали у Карлы мучительные воспоминания.

Доктор Майер еще раз перечитала сообщение коллеги. «Не может быть никаких сомнений, – подумала она, – именно от этой болезни и умер Гарри».

Двадцать с лишним лет назад муж Карлы – молодой, цветущий и здоровый мужчина, умер от редкого заболевания. Они познакомились, когда еще были студентами. Карла переехала к нему в Англию, где они вместе работали в госпитале. Несмотря на довольно непривычную для берлинской жительницы обстановку британской глубинки, Карла быстро освоилась, и их с Гарри семейную жизнь можно было назвать идеальной.

Все рухнуло в одночасье. Поначалу Карла даже не поняла, что происходит что‑то тревожное. Гарри довольно сильно переменился: он часто стал поддаваться депрессиям, потерял интерес к увлечениям (даже к любимому футболу охладел), начал избегать общения с друзьями, да и с женой говорил все реже. Лечение не помогало; Гарри становилось все хуже и хуже: он перестал двигаться; не мог ни поесть, ни одеться без посторонней помощи. Его мозг умирал. Меньше чем через год после появления первых симптомов Гарри не стало, а врачи так и не смогли поставить правильный диагноз. Позже это заболевание было описано как новая форма болезни Крейтцфельдта – Якоба, вспышка которой имела место в Великобритании из‑за заражений мясопродуктами.

Когда Карла наткнулась на сайте конференции на больного с симптомами, точь‑в‑точь повторяющими те, что были у Гарри, тяжелые воспоминания нахлынули на нее и заставили остаться еще на пару дней, чтобы послушать доклад Эммы Линдерман. Карла, конечно, познакомилась в перерывах между мероприятиями с доктором Линдерман, и та подтвердила ей, что у нее действительно лечился пациент, у которого она диагностировала болезнь Крейтцфельдта – Якоба.