Прозорливец

В конце концов, Карла решила все проверить сама. Она написала этой Стефэнии письмо с описанием симптомов, которые были у Гарри на ранних стадиях болезни, и попросила написать, чем же болеет ее муж и что его ждет в дальнейшем.

На следующий день Карла Майер рыдала, запершись в кабинке туалета клиники, и не могла остановиться. Она получила ответ от предсказательницы. Если бы она каким‑то чудом получила этот ответ тогда, во время болезни Гарри, быть может, она смогла бы если не спасти мужа, то хотя бы облегчить его страдания.

Стефэния дала абсолютно верный диагноз болезни ее покойного мужа и в точности описала все то, что с ним происходило по мере прогрессирования заболевания, включая и его смерть.

 

Глава IV. Стяжательство

 

Тони метался по комнате как помешанный: шатаясь и судорожно втягивая воздух, словно он задыхался. Спотыкаясь о пустые бутылки, со звоном перекатывающиеся по липкому полу, и поминутно натыкаясь на острые углы оставшейся мебели, он судорожно искал куда‑то засунутый вчера вечером сверток с деньгами.

Грязная и захламленная до последней степени квартирка Тони, размером в одну крошечную комнату, весьма отдаленно напоминала человеческое жилье. Разве что пошарпанная кухонная мебель с прожженной в нескольких местах столешницей и с черной от подгоревшей еды плитой, да туалет с душевой кабиной напоминали о том, что когда‑то это помещение называлось жилой квартирой. Кровати в студии не было – Тони спал тут же, рядом с плитой на грязном матрасе, лежащем на полу, да и то только в те немногие ночи, когда он был в состоянии до него добраться. Почти половину комнаты занимал стол со стоящими на нем тремя огромными мониторами, а в углу располагалась высокая – под самый потолок – компьютерная стойка, набитая аппаратурой. Всюду: на столе, на полу, на полках и даже в раковине – валялись пустые бутылки, разорванные упаковки из‑под еды и прочий мусор. Соответствующим был и стойкий запах, прочно обосновавшийся в квартире.

Под стать своему жилищу выглядел и сам Тони. Исхудавшее до последней степени тело двадцатипятилетнего парня, поддерживаемое нетвердыми тонкими ногами, выглядело нескладным, хотя и носило явные следы в прошлом регулярных спортивных упражнений. Красивые, вьющиеся, но давно не мытые черные волосы лежали на его голове растрепанным каре. Юношеское лицо с тонкими чертами имело нездоровый землистый оттенок, и к тому же сильно поросло неопрятной щетиной. Про одежду и говорить нечего: одевался Тони во что попало, а в последнее время редко снимал то, что было на нем надето, – даже на ночь не раздевался.

Вряд ли бы кто‑то из бывших сокурсников, увидевших Тони сейчас, признал бы в нем лучшего студента курса – умницу и спортсмена, подающего надежды на блестящую карьеру. И преподаватели, и студенты считали его программистом от бога. Достаточно сказать, что уже на третьем курсе Тони Барелла умудрялся писать коды для ведущих производителей софта, а его приложение, разработанное для университетской библиотеки, признали лучшей курсовой работой по его специальности. Впрочем, это было давно: четыре года назад. Работу программиста Тони забросил, а три стоящие на столе монитора смотрели на кавардак в его квартире черными, давно погасшими экранами. Профессиональная компьютерная техника, купленная когда‑то на деньги его родителей, – вот и все, что осталось от его карьеры программиста.

Все свое время, а если быть точнее – те короткие периоды просветления, которые наступали в промежутках между пребыванием в наркотическом дурмане или в пьяном забытьи, Тони посвящал добыванию денег всеми возможными способами: от попрошайничества до кражи. Денег на наркотики, спиртное и кое‑какую еду требовалось все больше, а времени, когда Тони хоть что‑то соображал, оставалось все меньше. Странно, что в этой ситуации он, продавший все мало‑мальски ценные вещи, которые у него были, так и не решился продать дорогие профессиональные компьютеры. Видимо, где‑то в его голове подспудно сидела мысль о том, что он когда‑нибудь сможет вновь приступить к работе программиста, и эта эфемерная возможность вернуться к прошлой жизни хоть как‑то оправдывала его нынешнее существование. Эта самая идея о возврате к прежней жизни неотступно преследовала Тони и, в конце концов, трансформировалась в его измененном под воздействием химических веществ сознании в несколько странный, но более или менее осознанный план действий. Он решил, что ему обязательно надо уехать из Рима, а лучше вообще из Италии, причем туда, где ни он никого не знает, ни его никогда раньше не видели, и, учитывая накопившиеся грешки, куда бы не дотянулись руки итальянской полиции. Для этого требовалось достать крупную сумму денег, чтобы хватило на обустройство на новом месте и на текущие расходы на первое время. Что удивительно, лечение от наркотической и алкогольной зависимости в планы Тони не входило: очевидно, он не считал это значимой проблемой.

Правда, и проблему с деньгами он представлял себе вполне разрешимой, несмотря на очевидную, на первый взгляд, невозможность скопить хоть какую‑то сумму человеком, у которого деньги не задерживаются в руках дольше покупки очередной дозы. Дело в том, что после окончания университета Тони, игнорируя сыпавшиеся на него со всех сторон предложения завидной, высокооплачиваемой и перспективной работы, ударился в веселую и беззаботную жизнь, которая довольно быстро привела его в замусоренную квартирку в имеющем скверную репутацию римском районе Термини, расположенном недалеко от одноименного вокзала. Однако до того, как скатиться до его теперешнего состояния, Тони зарабатывал весьма неплохие деньги, выполняя разовые заказы для различных фирм. Он писал для заказчиков локальные программы, за которые неплохо платили.

Одним из бывших заказчиков Тони был некий «Фонд перспективных исследований», находившийся в Милане. Этот фонд заказал ему разработку программы, анализирующей большие массивы информации, используя весьма странный алгоритм, предоставленный самим заказчиком. Тони с задачей блестяще справился, но фонд, перед тем как рассчитаться, потребовал протестировать заказанную программу. Для этого Тони предоставили доступ к базам данных фонда. Программа работала, как часы, и программист получил причитающееся ему вознаграждение, после чего доступ к базам данным был для него закрыт, но Тони был мастером своего дела и сумел оставить лазейку для того, чтобы, если возникнет такая необходимость, залезть в эти данные еще раз. Необходимость такая возникла, когда в один из периодов просветления в голове Тони внезапно появилась идея о том, как быстро заработать большие деньги.

Базы данных, в которые удалось заглянуть Тони, когда он тестировал написанную им программу, содержали громадный объем сведений, касающихся европейского футбола. Чего там только не было! Всевозможные данные, начиная от общеизвестной футбольной статистики и заканчивая количеством стразов на ошейниках собачек у жен знаменитых футболистов. Кулинарные пристрастия тренеров команд, особенности газонов различных стадионов, высота шкафчиков в раздевалках – вся информация, собранная и, что немаловажно, постоянно пополняемая и обновляемая, хранилась в электронных хранилищах «Фонда перспективных исследований». Еще интереснее был алгоритм обработки этой информации. Тони написал программу, позволяющую, ни много ни мало, моделировать футбольные матчи и получать результаты этих игр. Достаточно было ввести предполагаемую дату матча, составы команд, фамилии судей и стадион, где эта встреча будет происходить.