Пятый посланник. Книга 3
Похоже, дорога привела меня в теплые пески. Они начинались прямо у подножья гор – и тянулись вдаль до самого горизонта во все стороны. Мне уже приходилось видеть пустыню вокруг Моту‑Саэры, но эта показалась… какой‑то другой. Не сероватой и пестрой из‑за россыпей камней и бедной сухой зелени, а гладкой.
Как вода в безветренный день. Да и сам песок выглядел иначе – желтым, с красноватым оттенком, будто где‑то в его глубине скрывалось пламя. Похожим на бескрайнее море. Жаркое, мертвое и однообразное. Только вдали виднелись холмы – чужая память тут же подсказала правильное местное слово: барханы – и тянулось куда‑то на юг выложенное камнем полотно железной дороги. До нее было миль десять‑пятнадцать, но я все равно без труда разглядел поезд: махину из красноватого металла, выплевывающую дым из двух труб, и вереницу цветастых вагонов. Серых с золотом, синих, красных, белых, зеленых…
Даже война не смогла помешать работе Служителей Императора. Они все так же гнали свои паровые машины по рельсам, перевозя сотни обладателей различных пряжек и принося в казну своего повелителя тысячи чжу. Кое‑что устояло даже среди бурь, которые пришли в этот мир следом за появлением Посланников пяти братьев‑богов.
Насмотревшись на поезд вдалеке, я принялся спускаться. С каждым шагом становилось все теплее. Я так и не разглядел никакой зелени – похоже, здесь снега гор сменялись сразу песками пустыни. Горячими – но такими же…
Пустыми и безжизненными?
Нет, пожалуй, не совсем. Я почти физически ощущал поднимающуюся вверх вместе с теплом песков энергию. Мощную и кипучую, как само породившее ее пламя. Что‑то похожее я чувствовал рядом с Анорой. За мгновение до того, как чокнутая девка швырнула в меня первый огненный шар. И хоть тогда это было куда сильнее и ярче…
Похоже, мне все‑таки удалось. Владения Агни, хранителя востока и покровителя клана Каменного Кулака остались за спиной – а этими землями правил его божественный брат, могучий громовержец‑Индра. И в Анцине, и в глухих лесах вокруг затерянного храма Антаки мне ни разу не приходилось мерзнуть… но впереди явно ждало настоящее пекло. Перевалив через заснеженные вершины, я будто пересек какую‑то невидимую границу. И пусть Шандор без труда проследует за мной даже сюда – в этих песках мы хотя бы будем с ним на равных.
Не сбавляя шага, я втянул носом воздух. Южный ветер принес вполне ожидаемую сухость, чуть будоражащий запах чужой огненной Джаду, немного пыли… и что‑то еще. Я не сразу сообразил, что почуял прилетевший откуда‑то издалека дым от костра, к которому примешивалось что‑то еще. Наполовину забытое, но приятное, будоражащее и…
Антака милосердный, это что – мясо?!
Я снова изо всех вдохнул через нос – так, что тут же закашлялся. Нет, ошибки быть не могло – то ли прямо под горой, то ли где‑то в округе кто‑то жарил на огне мясо. От долгой ходьбы во рту уже давно успело пересохнуть, но в нем вдруг появилось столько слюны, что часть тут же вытекла на отросшую щетину. За последние несколько дней я уже успел забыть о любой придирчивости к еде и сжирал все, что находил. Мне приходилось питаться яйцами птиц, яблоками, червяками, мелкими грызунами, засохшими лепешками, жизненной энергией человека и еще Антака знает чем – но стоило мне почуять умопомрачительный аромат жареного мяса, как живот тут же скрутило судорогой. Так сильно, что ноги едва не подкосились.
И я понял, что сейчас же должен спуститься и раздобыть себе хоть кусочек. Даже если мне придется прикончить десяток‑другой человек и вырвать его изо рта голодного ребенка. Я готов был наплевать на осторожность и мчаться вниз, рискуя сломать не только едва зажившую ногу, но и шею. Но, к счастью, боги уже устали издеваться надо мной – и крохотное строение показалось вдалеке, стоило мне обогнуть очередную скалу.
Похоже, судьба привела меня к чему‑то вроде таверны.
– Кандзи… – негромко прошелестел в ушах голос Амрита, – здесь их называют так.
Что‑то среднее между домиком из досок и здоровенной палаткой стояло прямо на песке. У подножья горной гряды песок лежал куда плотнее, и образовывал что‑то похожее на дорогу, которую я не разглядел сверху. Узкую, кривую и неудобную, осыпающуюся по обоим краям – и все же достаточно надежную, чтобы выдержать даже телегу. Подойдя поближе, я увидел немногочисленные следы копыт и колес. Едва ли этим путем пользовались так уж часто… Но те, кто проходил здесь, уж точно не могли отказаться от соблазна остановиться и передохнуть под крышей из шкур и тряпок. Она давала хоть какую‑то тень и спасала от зноя и песчаных бурь, которые наверняка нередко свирепствовали во владениях грозного Индры.
Кандзи выглядела так убого, что могла показаться заброшенной. Но над ней поднималась струйка серого дыма, а вокруг без всякой привязи паслись тощие лохматые козы. И одна из них, похоже, как раз жарилась на огне внутри.
И – хорошо это или нет – мой компас указывал именно туда.
Глава 4
– Путник! Присаживайся и отдохни. Позволь старому Афанди услужить тебе!
Радостный голос раздался откуда‑то из полумрака кандзи – но его обладателя я пока не видел. Внутри убогая лачуга из козьих шкур, тряпок и кое‑как сколоченных досок оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Ни стульев, ни столов – похоже, манера трапезничать, сидя прямо на полу, давно укоренилась во всей Империи. Людей тоже не было. Если все они, конечно, не попрятались, когда я вошел…
Кроме одного, разумеется.
– Что привело тебя сюда? – Где‑то впереди шевельнулась тряпка, похоже, заменявшая дверь. – Нет, не говори, друг мой! Сначала позволь старому Афанди предложить тебе самые мягкие подушки, что только можно отыскать между Таунгой и Шантипуром.
Хозяин – и, судя по всему, единственный обитатель кандзи – не утрудил себя возней с фонарем и свечкой. Впрочем, прорехи в стенах и крыше давали достаточно света. Через несколько мгновений глаза привыкли к полумраку, и я разглядел и внутреннее убранство, и самого Афанди.
Он действительно был немолод, хоть рядом с Чанданом или Великим Мастером Четаной и показался бы чуть ли не юнцом. Честные шестьдесят или семьдесят лет. Едва ли больше. Солнце и горячие ветра пустыни прежде времени иссушили морщинистую кожу и сожгли ее разве что не дочерна, но подвижность и неожиданно зычный для такого маленького и тощего тела голос явно указывали, что на покой Афанди еще рано.
Чем‑то он напоминал состарившегося Алладина из старого диснеевского мультика… похоже, одеждой – был бос, носил здоровенные бесформенные штаны из грязно‑белой ткани и короткую жилетку из козьей шкуры прямо на голое тело. Голову Афанди покрывала крохотная круглая шапочка. Может, он и прятал под ней плешь, но по бокам черные с проседью волосы все еще росли густо… под стать им выглядели и кустистые брови.
Поначалу я принял старика за Безымянного – и только потом разглядел на поясе бронзовую искорку пряжки. Афанди явно не выглядел богатым торговцем – но впечатление производил скорее приятное. Как и его заведение. Древнее, пошарпанное, бедное – но все же аккуратно убранное, выметенное от вездесущего песка… и по‑своему уютное, наполненное вкусными запахами мяса и каких‑то трав.
– Твои подушки так же стары, как ты сам, Афанди, – усмехнулся я, не без удовольствия устраиваясь на застеленном полу. – Я ведь не ошибусь, если скажу, что между Таунгой и Шантипуром лишь голая пустыня и камни?
