Сам себе Властелин 4

– Вы сами можете.

– Я тоже занят.

– А магистресса Матильда? Я видела, она по оранжерее гуляла, время свободное у неё есть.

Бабушка грозно нахмурилась:

– Мне послышалось?

– Ой! Вы здесь? А я и не заметила. Послышалось, конечно! Я не про вас говорила. Это орка гуляла, путаюсь всё время. Можно, я пойду? Дел столько, совсем некогда.

– Казна!

– Туточки.

– Назначаю тебя главной по налогам. Сбор десятины, учёт и контроль. Поздравляю с повышением!

Магическая кладовка засопела.

– Слушаюсь.

– А теперь, – бабушка встала, – все кыш. Ване нужен покой, а вы на повышенных тонах разговариваете. Другие вопросы – в следующий раз.

В этот раз я был согласен с бабушкой – утомили они меня. Одного Ивановска мне на ближайшие дни хватит.

 

* * *

 

Но посетители на сегодня не закончились. Уж не знаю как, но Мошуа обошёл охрану и появился у меня в комнате.

– Я таки рад вас видеть! Как ваша нога? Ви знаете, у меня тоже ноют колени. «На погоду», как говорила моя бабушка. А старушка, чтобы ви знали, отличалась редким умом, да. Особенно, когда дело касалось финансових вопросов. Она частенько спрашивала моего дедушку: где деньги, Оврашша? И знаете, что он ей отвечал? Да, конечно же, ви не знаете, откуда вам знать, если ви тогда не родились. Он говорил ей: в тумбочке. Бабушка заглядывала в тумбочку и находила там деньги. И дедушка смотрел туда и брал деньги, когда бабушка не видела. И мама моя, дай ей боги здоровья, тоже смотрела в эту тумбочку.

Гоблин тяжело вздохнул.

– А потом ми переехали. Ну, ви знаете, погромы и всё такое. Мне даже сломали скрипку, на которой я учился играть. Да, какие‑то хулиганы. Бабушка ещё очень расстраивалась, а дедушка сильно радовался, что я больше не буду пиликать на скрипочке, когда он пьёт вишнёвую настойку и закусывает солёным груздём. Так вот, ми переехали, и тумбочка, откуда все брали деньги, потерялась. Да, представляете? Пришлось мне идти шить костюмы и кормить мою бедную семью. Вот так и страдаем с тех пор. А была бы у нас та тумбочка…

– Мошуа, если вы не замолчите, я встану и прикажу вас казнить. Как вас домашние выносят, словоохотливый вы мой?

– Страдают, – гоблин развёл руками, – но им приходится, а ви можете меня выгнать. Но тогда ви не узнаете, какие медали я сделал. О, это песня песней какие медали. Сам Шалмон‑мудрый не носил таких медалей! А он был таки мудрейший из гоблинов, и у него всё царство было, как тумбочка моей бабушки. Брал сколько хотел, а что не мог унести…

– Надкусывал?

– Зачем? Сдавал в аренду и забирал в следующий раз.

– Хватит! Выкладывайте, зачем пришли.

– Так я же говорю: принёс медали, чтобы ви одобрили. Вдруг вам опять не понравится.

Гоблин выложил передо мной образцы медалей в чёрной бархатной коробочке. Ну, что сказать – идеально! Именно то, что я и хотел.

– Где художница? Вас я хвалить не собираюсь, вы и так с этого поимеете хорошую прибыль. А вашу дочь просто необходимо осыпать восторгами и комплиментами.

Мошуа поджал губы.

– Я таки вас очень уважаю, Владыка, но ви испортите мне ребёнка. Девочка сидела дома, шила, готовила. А сейчас? Всё время бежит к себе и сидит над рисунками, не расспрашивает меня вечерами, как прошёл день, не режет мне выкройки.

– Кхм, Мошуа, я вам уже говорил, что вы домашний деспот. Жаль разбивать вашу «идиллию», но я люблю помогать талантам. Грех с вашей стороны рубить способности дочери.

Вздохнув, гоблин махнул рукой.

– Ладно, ви всё равно не отступитесь, а Сагва действительно хорошо рисует. Скажу, чтобы зашла к вам.

Она примчалась ко мне минут через десять. Я долго расхваливал её работу, заставляя краснеть и стеснительно смотреть в пол. Ничего, к похвале быстро привыкают, ещё успеет заболеть звёздной болезнью. В конце разговора я попросил её нарисовать портрет Клэр. Только «неофициально», чтобы девушка не заметила. Гоблинка обещала постараться и сбежала.

 

* * *

 

Вечером ко мне пришёл мумий. Старик принялся задумчиво ходить по комнате, перекладывать вещи с места на место и хмыкать.

– Деда, что‑то случилось?

– М‑м‑м… Да вот, понимаешь, какая штука. Не получается, зомби меня защекочи.

– Что?

Мумий тяжело вздохнул.

– Вечный двигатель. Помнишь, ты хотел для своего «тырымвая»?

– Ага, было дело.

– Ничего он не вечный, – старик развёл руками. – Издевательство, а не двигатель.

– Погоди, – я подсунул подушку под спину и сел, – ты же при мне его запускал. Всё работало, он перегрелся и взорвался.

– Угу, – мумий кивнул, – ты попросил его наладить, чтобы не грелся и можно было выключать.

– Не получилось?

– Почему? Всё получилось, наладил, запустил, – он снова вздохнул, – только он работает всего час. А потом вырубается. Пуф, и всё. Хочешь запустить – читай заклинание заново.

Старик сел на кресло и расстроенно покачал головой.

– Давно я так не ошибался. И ведь в любом справочнике написано – вечный. Только никто его до ума не доводил, чтобы проверить.

– Печально, – я даже скривился, – не будет у нас нормального трамвая.

Мумий грустно молчал, разглядывая бинты на пальцах и щёлкая суставами. Разочарованный таким обманом, я приказал кровати подойти к окну. Ну, что за дела! И как теперь прикажете делать транспорт?