Шери и Лари. Черный охотник

И в доказательство сунул под нос другу руку со злосчастным перстнем, выставив для большей наглядности палец. Правда, он сам не до конца понимал, о чем хочет сообщить этим жестом. Надеялся, что камень, почувствовав нового человека, оживет вновь? Сомнительно. Может, ожившая голова пантеры ему действительно привиделась? В данный момент и при данных обстоятельствах он ни за что не мог поручиться.

Реакция Евгения оказалась странной. Лицо подозрительно вытянулось и сделалось по‑детски обиженным. Лишь спустя несколько мгновений Даниил осознал, что машет совсем не тем пальцем – безымянный сгибался плохо, а вот средний это делал, что называется, за себя и за того парня. Он поспешил исправиться.

Но реакция Женьки стала и вовсе не понятной. Когда друг разглядел кольцо, глаза его расширились еще больше, а щеки побледнели. На лице читалась целая гамма чувств, главными из которых были, пожалуй, изумление и настороженность.

– Откуда у тебя это?! Точнее, как, во имя всего святого, оно оказалось у тебя на пальце?! Ты ведь сам не мог… – И тут, будто спохватившись, Евгений умолк и начал оглядываться по сторонам, словно ища кого‑то. Но, видимо, не найдя никого подходящего, прекратил это занятие.

Такой реакции Даниил не ожидал. Неужели его бывшему однокласснику что‑то известно о вещице, оставленной отцом в наследство сыну?

– Ты что‑то об этом знаешь?

Но Евгений уже совладал с собой и спокойным тоном ответил:

– Перстень похож на очень редкий коллекционный экземпляр, который я раньше видел. Стоимость его была непомерной. Но вряд ли это тот самый. Скорее, копия. Так откуда он у тебя?

– Остался от отца, которого я никогда в жизни не видел. Даже толком не знаю, что с ним случилось. Это единственная память.

– Ну, тогда это точно не то, о чем я подумал, – уверенно заявил Евгений, хотя Даниилу в его голосе почудилась нотка фальши.

Он уже хотел поинтересоваться, что же от него скрывают, но вдруг почувствовал сильный удар в спину и за считаные доли секунды оказался лежащим на полу вниз лицом. А затем рядом приземлился и сам обидчик, крепко стукнулся лбом, не менее крепко выругался, упомянув чью‑то многострадальную мать, ее легкомысленных подружек и всю родню до седьмого колена.

– Смотри, куда прешь! Ты… – начал было раздраженный Даниил, но узнал обидчика и уже менее агрессивно, но с большей долей экспрессии, добавил: – Костя… блин! Очки покупать надо или хотя бы ручной тормоз!

– О, Нил, здорово! Наконец и тебя увидел! А зачем мне все эти приборы? – У Константина порой просыпалась потрясающая манера косить под дурачка в неудобных для него ситуациях.

– Ну, очевидно, чтобы замечал, куда летишь. Либо вовремя тормозил, – ответил Даниил, поднимаясь на ноги.

Но поднялся не до конца – не успел полностью разогнуться. Да так и замер, будто на его плечи навалилась вся земная тяжесть, а он, бедный мученик, должен ее нести. Это была она! Вошла той самой парящей походкой, как делала это уже не единожды в его снах. И точно так же, как в них, шум в зале понизился сразу на несколько децибелов. Вот только во сне он не помнил себя в той позе, в которой оказался.

Она была прекрасна! В реальности его ощущения были намного сильнее и острее. Казалось, в этот миг ему больше ничего не надо, только любоваться ею: ее лицом, великолепной фигурой, походкой, такой плавной и женственной, что мгновенно возникали тысячи мыслей и желаний. Не всегда, правда, романтичных. И не у него одного!

– Мне бы такую леди! – прошелестел рядом мечтательный, полный восхищения, голос Кости.

Необычный тон друга, который редко церемонился, высказываясь о женщинах, вывел Даниила из оцепенения – будто дурман спал и он наконец смог встать в полный рост. Но переключить свое внимание на другой объект ему так и не удалось. От незнакомки исходила какая‑то непонятная энергия, заставляющая мужчин обращать взоры только на нее. Это Даниил заметил боковым зрением: все мужчины, пришедшие на маскарад, уставились на новую гостью, а некоторые чудаки даже рты пораскрывали. Было бы от чего! У половины представительниц слабого пола в зале наряды были скорее демонстрирующими, чем скрывающими. Около семидесяти процентов дам не имели под ними нижнего белья. Это двадцать первый век! Время, когда многие стали походить на своих древних предков в смысле одежды и стыдливости – то есть все это практически отсутствовало или имелось для проформы: стыдливость на лице, а прозрачные тряпицы на теле. И хотя сегодня наряды подчинялись определенным требованиям, это не мешало старательно демонстрировать самые выдающиеся части себя любимых. Чего уж тут удивляться очередному экстравагантному костюму? Хотя в этом случае, стоит признать, одеяние несколько выпадало из общей тематики. Да и открытость его выходила за рамки приличий даже на современный взгляд. Тем не менее мужская половина пялилась на гостью с обалделым до неприличия выражением на лицах, будто та пришла вообще без одежды. Или незнакомка источала некую силу, заставляющую представителей сильного пола так смотреть на нее, и справиться с собой они оказались не в состоянии?

Мысленно выругавшись, Даниил с усилием отвел глаза от загадочной гостьи. И тут реальный мир окончательно ворвался в его сознание всей своей мощью. Так, по крайней мере, показалось, ибо он вновь начал слышать звуки этой реальности.

– Ну, чем ты лучше остальных? – пробормотал он. – Смеешься над ними, а сам глазищи выпучил!

– Что ты сказал? – спросил Костя, видимо тоже начавший приходить в себя.

– Да так, ничего. Провожу небольшой воспитательный процесс.

Странное дело, остальные, судя по выражению их лиц, занимались примерно тем же. Как будто всех окутали чары, но что‑то вдруг заставило их развеяться.

– Откуда взялась эта ненормальная, да еще и в уродливом парике?! – послышалось откуда‑то слева (в первой части фразы подразумевалось не подходящее случаю платье).

Даниил обернулся. Говорила высокая блондинка с крупными, но достаточно гармоничными чертами лица. Одета она была в пышное красное платье с кринолином и очень глубоким декольте, едва прикрывавшим половину ее форм размера этак четвертого‑пятого. Ее партнер, как и многие в последние минуты, выказывал явное восхищение новой гостьей.

– Не знаю, кто она, но, похоже, это не парик, а краска для волос, – высказала свое мнение стоявшая рядом брюнетка, видимо, подруга блондинки. – Но цвет удивительно яркий и насыщенный.

Из ее лояльной речи следовало, что она сегодня без партнера.

– Ой, моя младшая сестра недавно решила покраситься в… – начался монолог справа, но вслушиваться в подробности Даниил не стал.

Никого из дам он не знал. Всех видел впервые. Но по голосу узнал четвертую говорившую.