Сияющий маршрут: Увертюра
– Веля, заигрываешься. [откашлялся] Всего‑то хотел попросить: кот на первом этаже убежал, если найдёте, покормите, пожалуйста!.. Вернее даже… НАЙДИТЕ И ПОКОРМИТЕ! Вот так. Если ключи понадобятся – где искать, знаете [тупая усмешка, слившаяся с кашлем]. Ävorde!
И он, запрокинув голову и выпятив нижнюю губу, захромал к лестнице.
– Вот, Малярик, причина, по которой мы и находимся в реестре – кот забежал туда.
Блок реестра был отделён от главного холла прозрачной стеной из нескольких окон – от пола до потолка, разрезанных колоннами из дорогого лакированного дерева. Небольшая, но от того не менее статусная двойная дверь в этот отдел располагалась параллельно огромной и крайне статусной тройной входной двери во всё здание. 65% процентов трудящихся Конгломерата, по утрам расходясь влево и вправо по главному холлу к лестницам и лифтам, постоянно краем глаза да замечали жизнь адептов отдела "жми‑на‑кнопочки‑и‑жируй". Понятное дело, каждый из этих адептов тащил за собой по жизни мешок, набитый разного рода клеймами и проклятиями – кое‑кому даже предсказали передать его по наследству. Правда, редко кому эти мешки мешали слишком долго – работники реестра вполне имели возможность бросать их с горных склонов Конолулюнды, закапывать в землю на личных планетоидах, набивать их содержимым ракеты и запускать в небо в Ночь Фейерверков.
17:35. Главное освещение в здании отключено. Ореол ночной иллюминации города достаёт лишь на два метра от окон со стороны главного входа. Уилфред и Малярик отыскали незапертый кубикл, убрали всё бумажное, и зажгли три свечи. Положение у обоих вызывало ассоциации с обрядами вигонцев времён Нулевого века, когда те тоже по вечерам целыми племенами вставали в узкий круг, поджигали нечётное число свечей (или чего‑либо, вообще способного гореть) и приговаривали: "Aväde ê divê, boväliz äda eji", буквально призывая Художника и девочку Меланджалит спуститься на Оплот и принести какой‑нибудь гостинец.
– "Аваде е диве, беовалиж ада эйи". Gêl? Iju evondäliz, ejaiz dorer Viljed?
–Малярик, хотя бы, извиняюсь, здесь… Не надо, – Уилфред кое‑как разобрался, как включаются реестрские компьютеры – поворотом ключика на задней панели (благо, днём тут работал какой‑то безответственный лоб, забывший его в скважине).
– Простите.
– Не страшно, – Уилфред проводил операцию, аналогичную той, что провалилась дома. Его поистине удивляла тишина, с которой работали устройства, не попадающие обычно на массовый рынок. Эти вычислительные машины совсем не выглядели так, будто хотели совершить акт суицида каждый раз, когда их вообще трогали.
Данные были считаны, разбиты на невидимые импульсы света, и металлические жучки, каждый размером с кварк, понесли их вверх по проводам к центральному хранилищу. Пустой зал наполнился приятным электронным цоканьем. Звучало так, будто все ученики и ученицы младшего отделения Новосанктуверского лицея разом собрались за большим столом и начали по нему постукивать маленькими мягкими пальчиками…
И тут, из центрального холла донёсся такой звук, будто что‑то шлёпнулось об пол с неопределённой высоты.
Тут же маленькие мягкие пальчики невинных детей превратились в неприятные конечности шершней‑койотов, обитающих на планетах типа В2, а то и хуже (если есть хуже). Уилфред и Малярик телепатически сошлись на мысли: "провалились, так провалились", и синхронно вышли из зала реестра. Малярик не удержался, зажмурился и прокричал:
– Жук застрял в транзисторе, выманиваем!
Уилфред подтолкнул его. Итченсон пришёл в себя.
Оба видели чёртового кота. Он исполнял дурацкую неуклюжую чечётку, которой научил его Новачек себе на развлечение. Кот перетаптывался с одной задней лапы на другую, странно размахивая при этом лапами передними.
– Оказия, извиняюсь… Убьём двух зайцев.
– Я на кота руку не подниму!
– …Новачек не объяснил, чем его кормить. У тебя, извиняюсь, что‑нибудь съедобное есть? Кинь ему.
Малярик порылся в барсетке, нашёл пакетик мятных конфет и, не раскрывши, бросил его коту. Уилфред посмотрел на своего ассистента глазами, исполненными осознания форменной безнадёжности.
На удивление, получив такую отвратную плату за танец, кот отреагировал адекватно – уселся, помассажировал пакетик, произнёс свойственное энтицелантским кошачьим "Urmnu", взял пакетик в зубы и ускакал куда‑то вверх по лестнице.
– Оказия, извиняюсь… Что же всё такое‑странное‑то в последнее время?
Вернулись в кубикл. Приём‑печать‑машина допечатала ответ:
"К.КАДКИНС=СОСТОИТ=В=ОРГАНИЗАЦИИ=НЕПОЧИНЦЕВ".
Уилфред сначала сам прочёл, потом показал Итченсону. Тот воскликнул:
– Ага, организация Непочинцев! Да… Я про неё читал, и до сих пор слежу за состоянием их дел. Крайне интересные личности.
Иногда даже каша в голове людей, подобных Малярику, оказывается полезна.
– Оказия, извиняюсь, и что же ты о них знаешь? Всё рассказывай.
– В общем, это небольшая кучка… "Противоционеров" – так они себя называют. Почему‑то. Они не способны сделать этому государству никакого вреда. Большую часть времени они просто путешествуют по галактикам и зарабатывают тем, что помогают ландерминстерам на сельскохозяйственных планетах.
– Ага…
– Да. Иногда они совершают нападения на транспортные суда крупных организаций, но чаще всего, прошу прощения, лажают из‑за малочисленности и отсталости вооружения. Вот и всё. Я бы характеризовал это их общество как приют для, что называется, "сирых и убогих" – не больше.
– Так, и где же их, извиняюсь, можно найти?
– А зачем вам, господин Волокита?
– Ну…
– …Их форпост находится на Панакантару (‑6).
– Что за Панакантару (‑6)?
– Планета такая.
– Нормальные планеты так, извиняюсь, точно не называют.
– Что есть – то есть.
Задумчивая пауза.
– Ясно… Всё ясно. Редко это говорю, но как же хорошо, что ты, извиняюсь, на меня работаешь, Маля, – Уилфред хлопнул его по плечу – Буду ратовать за то, чтобы тебе подняли зарплату.
– Вы так говорите каждый раз, когда меня хвалите. Вы правда выполняете обещания?
Уилфред харизматично задул свечи. Пришлось выбираться наощупь. Господин Итченсон подвернул ногу.
Двойственный чай и великолепный подъём
