Сияющий маршрут: Увертюра
– Вот так и знал, – покачал головой отец, – Приехал со мной только за тем, чтобы и так измученного человека добить расспросами!
– Ладно тебе, Квалтер. Бедный ребёнок покидает Новосанктувер, извиняюсь, раз в пять месяцев в лучшем случае. Пускай интересуется.
– Ну, если так, рассказывай.
– В общем… Месяц я, извиняюсь, куковал на планете Койбернайю… Тип А3 – обитаемая, третьего уровня безопасности… Находится в центральной галактике домен‑губернаторства Пайтиша, является его столицей…
– А можно что‑нибудь поинтереснее?.. – разочарованно протянул Бинненгтаун‑младший.
– Как же ты станешь пилотом, если не будешь знать типы планет, и политическую географию Верховного Единения?! – ударил по рулю Квалтер.
– Оказия, извиняюсь, друг мой, не думал, что твоя шутка однажды перейдёт в стадию навязчивой идеи…
Тем временем они проезжали под "Вратами Терминации", состоящими из двух обсидиановых монолитов, на которых были высечены сюжеты конъюнктурных легенд. Врата обозначали въезд в город со стороны северного берега Ситины. Въезд представлял собой самое ухоженное шоссе во вселенной.
Разговор в машине продолжался:
– Навязчивой‑ненавязчивой, а дельной! – настаивал Квалтер – Впрочем, хочет поинтереснее – рассказывай поинтереснее…
– Ладно. Представьте: Койбернайю похожа на расколовшийся орех, из которого, извиняюсь, не вынули середину. Грубо говоря, вся планета покрыта каменной безжизненной пустыней‑скорлупой, исполосованной огромными, извиняюсь, трещинами от полюса до полюса. В этих трещинах и леса, и долины и даже городки небольшие. На полюсах расположены два неглубоких моря. Из моря северного полюса берут начало реки, текущие в трещинах. Да, сколько трещин – столько и рек…
– И что же, правда тёплые эти реки? – прервал его Квалтер.
– Ты, извиняюсь, думаешь, что у меня было время искупаться?.. Могу сказать только, что это вообще самая тёплая планета в Верховном Единении. Ну, сказал бы лучше, извиняюсь… Комфортно тёплая… Да. Впрочем, ценность водоёмов на Койбернайю не столько в температуре, сколько в бактериях, которые в них живут. Когда они не чувствуют природного света, то сами начинают очень сильно светиться, из‑за чего затемнённые участки планеты из космоса напоминают леденец.
– Или мороженое, – попытался пошутить Биннэ.
– Биннэ, это тёплая планета, – вновь исправил его Квалтер, – В общем, Вилли, ты был на курорте?
– Оказия, извиняюсь… Курорт, тоже мне… Ни дня подышать! Господин Новачек с чего‑то решил, что свет этих, извиняюсь, букашек связан как‑то со звёздной пылью. Я месяц уговаривал правительство домена дать Конгломерату разрешение разрыть одну из рек!
Квалтер усмехнулся.
– Я читал, что в Пайтише есть король! Вы видели короля? – опять послышался Биннэ.
– Да‑да‑да‑да, кстати, а я читал, что этот король маниакально консервативен. Эмманюэль же? – поддержал того отец.
– Да, его (прости Господи) величество, Джулиан Эмманюэль Гвандербург Восемнадцатый. Он меня чуть из Свераля, извиняюсь, за шкирку не выбросил, когда узнал, зачем я пришёл. Но, это не страшно. Госпожа домен‑губернатор оказалась снисходительнее. А с домен‑губернаторами даже кримсонские архиепископы не спорят…
– Вам повезло! – похлопал в ладоши Биннэ.
– Да как сказать… Это была непочинственно весёлая женщина лет 40. Мне пришлось пообещать ей, что Конгломерат откроет на Койбернайю как минимум три предприятия по производству, извиняюсь, кружевного белья.
Квалтер рассмеялся в голос.
– Страшно себе представить, Вилли!
– Да уж… Это тебе, извиняюсь, не "Твёрл‑Гёрл"… Даже не Ланита Ивуак.
– А вот о последней не надо… Для Канделючии она очень даже неплоха… – ответил Квалтер с напускной серьёзностью – Биннэ, например, нравится. Не отходит от телевизора, если её в новостях показывают. Мгм…
Биннэ отвернулся, покрасневший. Уилфред расселся как на диване, по‑хозяйски.
– Оказия, извиняюсь, а я не понимаю… Похожа на подставку для вазы – сверху есть, снизу нет. И оправа у очков такая, будто она всю жизнь, извиняюсь, занималась сваркой. Одевается так, будто хочет быть похожей на куклу, и красится, словно, извиняюсь, под труп. Правда, Биннэ?
– Да, господин Волокита, так и есть. Да, так и есть!
К 19:35, когда со всех сторон классический имперский Новосанктувер покрылся неоновым освещением и наружной рекламой, зелёная шушлайка, кашляя и чихая, преодолела районы Пассаджер, Президентикут и остановилась в Хокрендже на Губернаторской улице у дома 103. Всё содержимое машины кое‑как заползло в единственный подъезд – обитель консьержки, старой семрийки с причёской до потолка, и домоуправителя, тоже семра, но лысого.
Уилфред изо всех стремительно уходящих сил надеялся, что оба уже спят, но был этой надеждой сурово обманут – за маленьким откидным столиком сидели оба и жевали оставшимися зубами чёрный хлеб.
Здравствуйте, господин Волокита, здравствуйте, милостивый – подбоченилась консьержка – Если в своей квартире не проживаете, так отдайте тем, кому нужнее!
– Оказия, извиняюсь… Поверьте, она сейчас никому не нужна больше, чем мне.
– Ладно, это я шучу. Где были‑то?
– На планете Койбернайю. Это… Далеко. От неё, извиняюсь, всего 23 световых года до Скаттернуна…
И ему наконец дали подняться к себе на шестой этаж. Тут он встал перед дверью своей квартиры номер 64 и начал настойчиво стучать.
– Вилли, это твоя квартира, – напомнил ему Квалтер.
Уилфред поставил себе три щелбана.
– Понимаете, я же месяц делил жилплощадь… С очень, извиняюсь, странным человеком… Можно сказать, потерял понятие личного пространства… Знаете, мне показалось вообще, что он последователь какой‑то, простите, секты…
– Вилли, тебе надо отдохнуть.
Точно по стандартному времени
Каждый день Уилфреда, за редким исключением, можно чётко и всеобъемлюще расписать:
