Случайная семья для миллионера

– Стрихнин ему насыпьте! – рявкаю вместо прощания и выбегаю из этого дома, пока прислуга не довела меня до греха.

Уже на улице вызываю такси, не обращая внимания на водителя, что пытается меня остановить и что‑то сказать. В приложении указываю адрес не дома Алана, а небольшого кафетерия неподалеку – пока машина будет ехать, успею выпить хотя бы кофе.

Пары в универе проходят уныло, хотя мне нравится учиться. Но сегодня муженек меня выбесил с утра, и все вокруг раздражает. Занятия заканчиваются в два часа, но возвращаться в логово мерзавца нет желания. Поэтому я одеваюсь и иду в кофейню, в которой мы любим проводить время с девчонками. Но сегодня я хочу побыть наедине с самой собой.

Я занимаю любимый столик у окна, спиной ко входу. Заказываю капучино и фисташковый круассан и достаю мобильный, чтобы полистать ленту в соцсетях в ожидании заказа.

Неожиданно прямо поверх мобильного в моих руках ложится букет роз. Острый шип на одном из стеблей больно колет палец, я резко дергаю руками, и букет падает на пол. Перевожу взгляд на несчастные цветы и замечаю носы кроссовок. Даже голову не нужно поднимать, чтобы понять, кого я сейчас увижу.

Дима.

Мой бывший парень.

Шл**ан, из‑за которого я влипла в историю с Алимовым.

Дима наклоняется, поднимает помятые цветы и кладет их на край стола. Обходит столик и садится напротив, вальяжно раскинувшись на стуле, широко расставив ноги.

Внимательно осматриваю засранца и мысленно даю себе оплеуху: где были мои мозги, когда я с ним связалась?!

Да, он стильно одет, ведет себя расслабленно в любой компании, и мне казалось, что это круто. Что Дима – уверенный и сильный. А на самом деле просто самовлюбленный павлин. И сейчас его самоуверенность не вызывает у меня ничего, кроме глухого раздражения и отвращения.

– Ну, привет, Даночка. И чего это мы ведем себя, как маленькая девочка? На сообщения не отвечаем, везде меня в черный список засунула…

– Зато ты ведешь себя по‑взрослому, когда суешь свой писюн направо и налево во всяких баб!

Дима закатывает глаза и цокает языком. А я на грани, чтобы отхлестать его веником, который он приволок. Маленький, кстати, веник. Там даже пятнадцати роз нет. Сэкономил, придурок.

– Малыш, прекрати истерику, на нас вон уже люди смотрят…Мне за тебя стыдно.

– Так встань и выйди отсюда. Я же за рога тебя не держу, – сцепляю руки в замок и кладу их на стол перед собой. Откидываюсь на спинку стула, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Вот только до бывшего козлика не доходит. Вижу, что в его глазах полыхает гнев и недовольство, но он берет себя в руки. Растягивает губы в приторной улыбке, обнажая белоснежные зубы, и кладет свою ладонь поверх моих рук, сжимая.

– Котенок…

Дима бормочет что‑то еще, но я не слушаю его. Меня парализует. Между лопаток горит от чьего‑то пронизывающего взгляда. Резко оборачиваюсь, чтобы убедиться, что я ошибаюсь, и сталкиваюсь с Аланом. Он только что вошел и сверлит меня глазами.

Широким и уверенным шагом муж направляется к нам, и он не выглядит спокойным. Алимов взбешен.

А на ум почему‑то приходит воспоминание, как этот мужчина сломал руки парням за то, что они меня касались…

 

 

Глава 16

 

Даниэла

 

Алан садится на свободный стул рядом со мной и буравит взглядом Диму. Я запоздало понимаю, что ладонь парня все еще накрывает мои руки, и выдергиваю их к неудовольствию бывшего.

– Свалил отсюда, – негромко чеканит муж, но так, что даже у меня мурашки по спине.

Вот только Димасик решил, что самое время строить из себя мачо. Строить – потому что он на самом деле таковым не является. Самовлюбленный павлин – да, но не мужчина. Жаль, что я смотрела на него сквозь розовые очки и не распознала этого сразу.

– Ты вообще кто такой? Перепутал ты что‑то, дядя! Иди, куда шел, и не мешай мне с моей девушкой разговаривать.

– Я не твоя девушка, – вырывается из меня автоматом, и я кладу правую руку с кольцом так, чтобы бывший смог отчетливо разглядеть поблескивающий бриллиант.

Стоило выйти замуж, чтобы увидеть растерянное, вытянувшееся и перекосившееся от злости лицо Димасика.

– Не понял…Это что значит, Дана?

– Это значит, что я – не твоя девушка, Дима. Я вышла замуж. Познакомься, Алан Алимов – мой супруг. Надеюсь, тебе что‑то говорит это имя?

Судя по тому, как забегали глазки бывшего, говорит. Очень много говорит. И он очень не хотел бы переходить ему дорогу. Но уже поздно. Я буквально чувствую, как напряжен Алан и как сдерживается из последних сил, но продолжает наблюдать за спектаклем в исполнении Димасика.

– Ну, ты и дрянь, Дана! Визжала, как потерпевшая, когда я просто снял напряжение с телкой в клубе, строила из себя оскорбленную невинность. А сама хоп! И тут же легла под другого! Еще и в ЗАГС успела сбегать! Что, у него большой и толстый?! – к концу фразы он переходит на крик, и я хочу зажать уши руками, чтобы не слышать всего дерьма, что щедро льется мне на голову. А еще трусливо прячусь за спиной мужа от любопытных глаз, что уже, не отрываясь, наблюдают за скандалом. – Но ты сама виновата, милая, если бы ты давала вовремя мне, то мне не пришлось бы…

Алан не выдерживает первым. Выбрасывает кулак вперед и впечатывает его точно в нос Димасика. Закрываю рот ладонью, чтобы не завопить на всю кофейню. И наблюдаю, как бывший вместе со стулом валится назад, верещит, как резаная свинья, заливая все вокруг кровью, что хлещет из сломанного носа.

Муж поднимается со своего места, что‑то невозмутимо произносит, дабы успокоить других посетителей. А потом подходит к Димасику, который продолжает валяться на полу, держась за нос, присаживается на корточки и холодно выплевывает:

– Совет на будущее: никогда не оправдывай собственное бл****во тем, что девушка не захотела с тобой делить постель. Значит, ты был настолько плох, что она даже не рассматривала тебя в этом качестве. И да, не вздумай приближаться к моей жене и оскорблять ее. Тогда только носом не ограничишься. Я обычно ломаю руки тем, кто трогает мое, но на сегодня с тебя достаточно.

Алан хлопает бывшего по плечу, как старого приятеля, и…хватает его за шкирку и позорно волочет к выходу! Округленными от удивления глазами слежу, как Алимов не дает подняться Диме, как бы тот не брыкался, распахивает дверь кофейни и вышвыривает его на улицу. Кто‑то из посетительниц даже аплодирует моему мужу.