Солнечный луч. Между сердцем и мечтой
– Вы, ваша милость, – ответил он. – Зарисовал по памяти после вашего торжества. Хотел после написать портрет красками, но вы отбыли на службу во дворец, а я оставил себе набросок.
– По памяти? – не поверила я. Рисунок был удивительно точен.
– У меня хорошая память, баронесса, – усмехнулся граф.
Я еще некоторое время рассматривала свой портрет, после своевольно перевернула страницу и вновь увидела себя, но уже в полный рост. Платье, в котором была на празднике в честь совершеннолетия, я помнила прекрасно и узнала сразу. А еще дальше я была запечатлена во время танца, и моим партнером был сам Элдер Гендрик.
– Уж простите меня за смелость, – произнес его сиятельство и отвернулся, потому что теперь не только взгляд его был смущенным, но покраснели и щеки.
– Ничего, – пробормотала я. – Мы ведь с вами танцевали.
– Я не думал, что вы запомните это. Партнеров за вечер у вас было немало.
Элдер стоял по‑прежнему ко мне спиной, заложив руки за спину. Дальше переворачивать я не стала, опасаясь найти еще одно свое изображение, да, признаться, сама ощутила неловкость, потому что начала листать альбом без разрешения. Мне показали только один рисунок. Возможно, эти его сиятельство не собирался демонстрировать…
– Пожалуй, нам лучше вернуться к нашим родителям, – произнесла я и протянула злополучный альбом графу. – Благодарю, ваше сиятельство, я польщена.
Граф обернулся, забрал у меня альбом, а после спросил:
– Вы не против, если я все‑таки напишу ваш портер в красках? А если окажете мне милость, то я бы хотел нарисовать не по памяти, а с натуры.
– Я не принадлежу себе, – извиняющимся тоном, ответила я. – Вскоре я возвращаюсь во дворец, и у меня не будет возможности покидать его.
– Но если когда‑нибудь сможете мне позировать…
– Я с удовольствием сделаю это, – заверила я, слабо веря в то, что подобное произойдет.
– Вы сделали меня счастливым, ваша милость, – улыбнулся граф. – И… простите за рисунки.
– Мне не на что сердиться, – ответила я.
Вскоре его сиятельство вернул свой альбом туда, где взял, а меня в гостиную. Просидев еще некоторое время за беседой, больше утомлявшей, чем увлекавшей, моя родительница наконец решила возвращаться домой. Мы распрощались с графским семейством, обменялись приглашениями, и я вздохнула полной грудью, радуясь обретенной свободе.
– И как вам показался граф Элдер? – спросила матушка с живейшим интересом, когда мы уже ехали в карете.
– Его сиятельство учтив, – ответила я.
– И только? А мне он очень нравится. Весьма приятный молодой человек. Вы видели картины? Некоторые принадлежат его кисти. Чудесные работы.
– Работы хороши, матушка, – не стала я спорить. – Однако художник не вызвал у меня желания выйти за него замуж, – родительница открыла рот, но я продолжила, не дав ей заговорить: – Мне понятен наш сегодняшний визит. Вы устроили мне смотрины. Эта прогулка по особняку, романтическая часть в зимнем саду, а после главное достоинство жениха – его талант. Я не растрогана, матушка, и графиней Гендрик быть не собираюсь. Надеюсь, что Амберли вы не станете навязывать младшего графа. Его сердце уже занято, и я не желаю сестрице участь жены при муже, который будет думать о другой женщине. Амбер будет несчастна. А вот Элдер мог бы ей подойти.
– Но он увлечен вами! – воскликнула баронесса. – И что, в конце концов, за тон? Вы меня поучаете? Бран Гендрик – прекрасная партия для Амберли. Он молод, недурен собой…
– И влюблен в другую, – напомнила я.
– И что такого? – матушка легко отмахнулась: – Его родители никогда не одобрят неравный брак, а наша малышка Амберли сумеет очаровать его. Бран неглуп, он быстро смирится. К тому же, если вы выйдете замуж за Элдера, то сможете поддержать сестру и вразумить деверя.
– Не будем спорить, – сказала я, не желая ссориться с родительницей.
У меня была Амбер, которой я могла объяснить, во что может превратиться брак с мужчиной, который влюблен в другую. К тому же у сестрицы должен быть выбор, и он точно будет. Благодаря мне и дядюшке баронессу Мадести‑Доло будут желать взять в жены многие. Два родственника, которые служат в королевском дворце – это отличная рекомендация.
– Впрочем, не хотите Элдера, молодых людей и без него немало, хотя я на стороне графа, – ответила матушка.
Я растянула губы в улыбке и решила дождаться дядюшку, чтобы нажаловаться ему и заручиться поддержкой. А потом у нас еще оставался король, который желал лично одобрить кандидата мне в мужья. Так что ее милость могла благоволить кому угодно, последнее слово будет за государем. Лишь бы не сказал «да»…
Глава 3
– Девочка моя! Как же вы очаровательны, не устаю вами восхищаться!
Раскинув руки, ко мне направлялся магистр Элькос – верховный маг Камерата и старинный друг моей семьи. Я поспешила ему навстречу, сияя искренней улыбкой. Мы обнялись, и я подставила щеку для поцелуя. Присутствие уже прибывших гостей меня нисколько не смущало.
– Доброго вам дня, дорогой господин Элькос, – произнесла я. – Как же отрадно видеть вас.
– Его Величество справлялся о вашем здоровье, Шанриз, – не понижая голоса, известил меня маг. – Он прислал вам и вашей семье наилучшие пожелания.
– Это так мило со стороны государя, – ответила я, продолжая сиять улыбкой. – В добром ли здравии наш господин и повелитель?
– Мне бы каплю его здоровья, я бы разом помолодел лет на двадцать, – отмахнулся магистр, и мы рассмеялись.
Это был спектакль, рассчитанный на благодарных зрителей. Так мы с Элькосом увеличивали вес баронессы Мадести‑Доло в глазах света. Ее родственница получает пожелание здоровья от короля через первого мага королевства и персоны, особо приближенной к Его Величеству. Разве не было бы славно заполучить такую родню? Это же превосходная партия, ну что вы!
Глаза магистра сверкнули лукавством и весельем, когда мы отошли с ним в сторону от гостей, и Элькос сказал уже негромко:
– А между тем всё это правда, дорогая. Он спрашивал о вас и просил передать наилучшие пожелания.
– Государь… – я отвела взор, – он больше не злится на меня?
– На вас? – магистр удивленно приподнял брови. – Когда это он злился на вас, Шанни?
– Вы понимаете, о чем я говорю, магистр, – с ноткой досады ответила я.
– Так это не злость, девочка моя, это страдания отвергнутого мужчины, – маг улыбнулся. – Ничего, и государям порой полезно испить эту чашу. То, что легко идет в руки, не ценится столь высоко, как то, что получено путем борьбы и усилий.
