Стурнийские мозаики
Умирающий осел у ног торчащих столбами соплеменников. За плечом торжествующе завопил Клионт, а эти двое… Время Всемогущее – струсили! Швырнули свои секиры, повернулись и огромными шагами понеслись назад, туда, где в просвете между стен виднелась какая‑то площадь. И ещё что‑то большое, с колоннами, на другом её краю.
* * *
Асон даже не успел устать, он только разогрелся. Сначала бой у Хранилища, потом суматошная схватка на Фонтанной площади, несколько стычек с заплутавшими в незнакомых переходах сворами. Перед давешним храмом пришлось отбиваться от пары вконец обнаглевших кентавров, решивших, что справятся с одиноким мечником в ближнем бою. Не справились, конечно…
Пока все шло сносно, то есть сносно для тех, кто думает лишь о деле и живёт единым мигом. «Звёздные» большего и не хотели. Один Асон к полудню взял дюжины две иклутов, а бой ещё даже не выплеснулся к ристалищу.
– Жив? Наших не видел?
Сосед из третьей сотни. Носитель бирюзовой звезды. Был весельчаком. Когда‑то.
– Видел. Отходили к водосборникам.
– Сколько?
– Было… было девять!
– Спасибо… А я вот ваших не видел. Порадовать нечем.
Как и огорчить. Храм – нараспашку, наверняка после вчерашнего осталось и вино, и вода, а пить хочется! Всесоздатель, только этого и хочется!
– Проверьте, что там, – чужой десятник, пробегая, устало тычет мечом влево, – а мы – к перешейку! Гоните туда всех. Всех! Хватит тут…
* * *
– Клионт, стой! Стой, кому говорят, одному опасно…
Проклятое копьё удалось выдернуть из туши белобрысого лишь с третьего раза. Вот ведь тварь мясистая!.. И ты хорош, нечего было так стараться! Подсёк бы ноги, и хватит, небось не коняга, чтоб одним ударом – насквозь, а теперь поди догони!
Несколько лишних мгновений, всего ничего, но приятели убитого почти доскакали до угла. Захлёбывающийся от восторга Клионт нёсся следом, потрясая своим копьецом. Дурак напрочь забыл про осторожность, и всё же… Тимезий даже замер на пару ударов сердца, уж больно зрелище радовало душу: здоровяки‑титаны, побросав оружие, удирают от одного – одного! – человеческого юнца, не достающего им и до плеча.
– Стой, осёл!
Мчится вперёд, будто глухой! А кто бы на его месте слушал? Уж не ты ли?!
Копейщик торопливо оглянулся и с досады сплюнул. Улицы за спиной не было. Пара горящих домов, не вовремя рухнувшие истуканы, и они с мальчишкой оказались вдвоём в этой треклятой паутине, отрезанные от своих камнем и огнём. Невкр сейчас ищет путь в обход пожаров, а это непросто. Лучше выждать или пойти на шум, да куда там! Бегущие уже огибают рогатый выступ, ищи потом!..
– Клионт!!! Вот мелочь глухая…
Здоровенное блестящее тело лежит на пути, словно пытаясь загородить дорогу. Нога встаёт на божественного титана, словно на зарезанную свинью. Вот и лежи… сын Неба. Трус, а два других труса уже скрылись из виду.
– У‑лю‑лю! – вопит Клионт и тоже исчезает. – У‑лю‑лю!.. Бей белобрысых!..
* * *
Асон расстался с «бирюзовым» на крыше прилегающего к площади дома. Вдвоём было бы лучше, но раз приказано проверить… Сосед кивнул и помчался верхами к водосборникам, Асон, прыгая с крыши на крышу, рванул к соседней площади. Она была пуста – ни врагов, ни своих, жёлтые ромбовидные плиты блестели, словно их подмели заботливые фавны. Титан спрыгнул вниз и пошёл вдоль стены, вслушиваясь в отдалённый гул, из которого вдруг вырвался топот и вопль… Боевой клич иклутов. Ну хорошо же…
Шаг в нишу, за увенчанный каменной вазой столб. Из чаши спадают плети настурций, кружат равнодушные, как само небо, пчёлы. Топот все громче. Топот и какое‑то бряканье. Двое или трое. Не больше. Значит, эта ваза не последнее, что ты увидишь, а вот и они…
Двое выскакивают из‑за угла. Ополченцы. Безоружные, с одуревшими лицами и устремлёнными в никуда остекленевшими взглядами, они проносятся мимо. Своих ночных собеседников Асон узнал сразу: похоже, бедняга каллиграф уже погиб, но мозаичник с поэтом ещё поживут. Немного.
Бегом через площадь навстречу иклутскому визгу. Теперь беглецы за твоей спиной, крикнуть бы им… Не поймут, а себя раньше времени выдашь.
– У‑лю‑лю‑ю‑ю!..
Первый преследователь уже на площади. Одиночка с копьём. Ни на мгновение не задержавшись, кидается на нового врага. Одиночка – это странно, до сих пор меньше чем десятками иклуты не бегали. Мысль эта пришла уже потом, а сначала «звёздный» просто сделал шаг навстречу и ударил. Быстро и точно, как делал многие тысячи раз. Звякнуло о плиты выпавшее из руки человека копьё, и сам он, с разрубленным боком, рухнул следом.
* * *
Звонкое «у‑лю‑лю», с которым малыш гнал белобрысых, оборвалось. Это ещё ничего не значило, совсем ничего, но Тимезий побежал быстрее, проклиная жирного титана и собственную нерасторопность. Рогатый угол приближался чудовищно медленно, но человек его все же обогнул. И увидел.
Клионт скорчился на плитах отвратительно‑жёлтого цвета. Тёмное пятно, быстро растекавшееся под телом, не оставляло места надежде – если кровь так хлещет, все ясно. Убийца стоял тут же. Один из тех двоих, он больше не думал убегать. Крупный, надменный, в блестящем панцире и шлеме. Тварь, подстерёг за углом и ударил, ах ты…
Ненависть швырнула Тимезия вперёд, но совсем сознание она всё‑таки не затмила. И когда титан одним коротким движением перекинул из‑за спины на левую руку овальный щит, а правой вскинул меч – проклятье, у него не секира, а меч! – человек успел среагировать. Ноги сами унесли тело вправо, подальше от смертоносного клинка.
Время Всемогущее, попался! Кем бы ни были те трусы, но этот… Навершие длинного меча полыхнуло малиновым, без слов сообщая, с кем Тимезия столкнула судьба. Шансов в поединке не было, это человек понял сразу. И простые титаны сильнее и быстрее людей, так захотели дурные боги, а уж мечеглазы! Что сделает бывший погонщик верзиле, начавшему убивать, когда Тимезия ещё не было на свете?
