Связанные прошлым
* * *
Их свадьба состоялась в следующем году в августе, как и настаивал отец.
Я наблюдал за Инес и Пьетро на свадьбе, пытаясь понять, как они будут ладить друг с другом. Я перевел взгляд на Карлу, которая стояла в одиночестве со стаканом воды в руке. Ее родители танцевали. Я направился к ней. Она заметила меня и быстро отвела глаза в свойственной ей скромной манере. Я протянул руку.
– Потанцуешь со мной?
– Конечно.
Некоторое время мы танцевали молча, прежде чем я затронул тему, которая меня беспокоила.
– Уверена, что хочешь выйти за меня замуж?
Ее глаза расширились.
– Абсолютно. Мы поженимся через три месяца… Верно?
Я склонил голову на бок. Мне стоило немалых усилий убедить отца сыграть нашу свадьбу в тот же год, что и свадьбу Инес, но я не хотел ждать. Родители Карлы были очень консервативны, а ей несколько месяцев назад исполнилось восемнадцать.
– Ты выглядела незаинтересованной.
– По правде сказать, нет. Я просто держу дистанцию, учитывая, что мы еще не женаты.
Она одарила меня первой искренней улыбкой за этот день.
– Три месяца.
Она улыбнулась чуть шире, покраснела и кивнула. Как обычно, в ее присутствии меня охватило чувство спокойствия. После танца с Карлой я направился к своему шурину.
Пьетро смеялся над чем‑то, что сказал ему Рокко. После смерти старика Скудери и вступления Рокко в должность Консильери его линия поведения поменялась. Теперь никто больше не называл его Пострелом. Освободившись от власти отца и брата, он показал, что является Скудери до мозга костей. Пусть и не таким развратным, как они, но хитрым и жестоким. Он стал хорошим Консильери, который был предан мне, а не моему отцу.
– Я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз.
Пьетро кивнул и последовал за мной в уединенное место.
– Помнишь, год назад ты сказал мне, что Якопо – чудовище и что Инес не должна попасть к нему в лапы.
Пьетро наблюдал, как Инес разговаривает с Карлой, а затем повернулся ко мне, сведя брови.
– Конечно. Я рад, что его убили.
– Надеюсь, что ты докажешь сегодня вечером и будешь доказывать это каждый божий день, что ты лучше, чем Якопо, что ты достоин моей сестры, – тихо произнес я, подойдя к нему вплотную.
Пьетро выдержал мой взгляд.
– Если я этого не сделаю, Братва и мне уготовит скорый конец?
– Надеюсь, что до этого не дойдет.
– Не дойдет. И не потому, что я боюсь последствий.
Его выражение лица было жестким.
– Если позволишь, мне нужно поговорить с моей женой.
* * *
Я пребывал в напряжении всю ночь и все утро. Пьетро и Инес, наконец, вышли, и раздались аплодисменты. Я не присоединился к ним. Пьетро по‑хозяйски обхватил Инес за талию, но Инес прильнула к нему, ища его близости и защиты, когда она внезапно оказалась в центре всеобщего внимания. Она держала голову высоко поднятой, несмотря на легкий румянец смущения на щеках. Она смотрела на Пьетро без намека на страх, а он отвечал ей взглядом, полным обожания. Когда он заметил мой пристальный взгляд, выражение его лица стало спокойным. Он отрывисто кивнул мне, и я ответил ему тем же, потому что один взгляд на мою сестру сказал мне, что он обращался с ней так, как она того заслуживала. Возможно, предательство Синдиката ради моей сестры в конечном итоге будет иметь свою цену, но я был готов ее заплатить.
Инес – первая женщина, ради которой я предал Синдикат.
И это было только начало.
Второе предательство
12 лет спустя
Данте
Я держал руку Карлы, прижавшись губами к костяшкам ее пальцев. Ее кожа была мертвенно‑бледной, дыхание затрудненным, болезненным… Я поднял глаза и увидел, что она смотрит на меня усталыми, печальными глазами.
– Мне жаль, что я никогда не смогу подарить тебе детей.
Я покачал головой, коснулся ее щеки и прижался поцелуем к ее сухим губам.
– Карла, все это не имеет значения.
– Это все часть Божьего плана, любовь моя.
Я ничего не сказал. За все эти годы вера Карлы так и не передалась мне, как бы она ни старалась. Я не был верующим. А сейчас моей веры было куда меньше, чем когда‑либо. Если Бог существует и это был его план, я никогда не прощу его.
– Не надо… не злись. Не позволяй гневу поглотить тебя.
Я бы отдал ей весь мир. Но это было не то, что я мог обещать. Гнев уже кипел в моей груди, готовый выплеснуться наружу.
– Ты помолишься со мной?
Я обхватил ее руки, кивнул и опустил голову. Шепот молитвы Карлы только усиливал мое отчаяние. Карла была самой светлой частью моей жизни. Она так резко контрастировала со мной. Без нее… кем бы я стал?
* * *
Морфий действовал недостаточно сильно, чтобы Карла смогла переносить часы, когда бодрствовала. Разве что врачи давали ей столько, что ее состояние было близким к коматозному.
Я держал ее за руку, когда она буквально выла от боли, а ее лицо изменилось до неузнаваемости. Мало кто из моих врагов страдал под моими пытками так, как Карла в последние дни своей жизни. Это было несправедливо. Ничто не могло заставить меня поверить в обратное.
