Тайны изначальных. Огонь изначальный

– Зачем ты мучаешься? – поинтересовался один из арэйнов, наблюдавший за моими действиями. – Все равно за побег ей полагается смерть.

Вот значит, какая судьба ждет девушку, если она попадет в руки этим арэйнам.

– Ты еще можешь отделаться штрафом. Зачем тебе полудохлая рабыня?

Я не стала отвечать не потому, что не испытывала любопытства – просто двигаться было тяжело, силы быстро покидали меня, а нужно еще столько успеть. После обработки ран повторно осмотрела сломанную ногу, убедилась, что здесь ничем помочь не смогу. Выпила горячий лекарственный отвар, насильно влила в рот Фейлы. Вообще это отличное средство при простуде, даже при сильной простуде, но когда организм совсем истощен, укрепляющее и дарующее энергию зелье может разве что поддержать, не давая состоянию больного ухудшиться. Ну ладно, будем надеяться, что она пока продержится, а потом, может, заклинание с легким целебным свойством прочитаю.

– Девочка, да тебе самой помощь нужна. Позволь нам…

– А вам‑то зачем рабыня, приговоренная к казни? – перебила я, начиная раздражаться от этого лживо‑доброжелательного и заботливого тона. Голова опять закружилась, что раздражало только сильней. – Понимаю, торопились бы вернуть ее обратно в хозяйство. А так… мечтаете привести в исполнение наказание?

– Помилуй одного раба, и другие решат, будто им все дозволено.

– Да девочке точно захотелось личную рабыню завести, – хохотнул еще один арэйн. Между прочим, тот самый, которого я в беспамятство отправила, чуток придушив. Но, наверное, стоило придушить его сильнее, потому как он обратился ко мне: – Эй, красавица, готов сделать тебе в подарок какого‑нибудь раба. При условии, что ты не поскупишься на пылкую благодарность.

Крылатый что‑то недовольно зашипел ему на ухо. До меня донеслось только слово «ждать». Похоже, арэйн получил выговор за откровенные намеки, услышав которые, я точно не вылезу из защитного круга добровольно. Или они успели вызвать подмогу и теперь дожидались появления новых действующих лиц.

Жар у Фейлы не спадал, но и хуже ей не становилось, а потому я позволила себе немного расслабиться. Подбросила в костер хвороста, забралась под одеяло и задремала. В следующее свое пробуждение умудрилась даже накормить девушку. Та бредила, в себя не приходила, но рот открывала и послушно глотала кашу с кусочками тушеного мяса. Правда, мне самой происходящее все больше напоминало какой‑то мучительный, затянувшийся бред. Арэйны тихонько разговаривали, не забывая периодически бросать в мою сторону задумчивые взгляды, и уходить никуда явно не собирались. Но пока в их взглядах не было никакой определенности, я не тревожилась – хватало и других проблем. После того, как накормила Фейлу и поела сама, заставила ее выпить жаропонижающее, отыскавшееся в одном из дальних отделов сумки. Себя порадовала уже надоевшей укрепляющей настойкой и снова завалилась спать.

Ночью Фейле стало совсем плохо. Она разбудила меня громкими стонами и бессвязным бормотанием:

– Нет, не надо… пожалуйста… не трогайте… нет…

Пришлось подниматься, обтирать ее водой и поить жаропонижающим. Оказалось, что температура подскочила, девушку лихорадило. Я возилась с ней и все отчетливей понимала, что… начинаю ненавидеть. Почему? Наверное, потому что она напомнила меня саму, когда я так же лежала в кровати, жалкая и слабая, совершенно не способная за себя постоять.

К утру стало лучше. Не девушке, а мне. Воспользовавшись ситуацией, пока не проснулись арэйны, я отправилась за ближайший кустик ополоснуть лицо и освежиться. После этого, почувствовав себя еще чуточку лучше, взялась за лечение Фейлы, вновь начавшей постанывать и елозить головой по подушке. Спутанные волосы непонятного серого цвета уже ни на что не походили, лоб покрывала испарина, щеки пылали нездоровым румянцем, в то время как вся остальная кожа, наоборот, была слишком бледной. Волны мелкой дрожи сотрясали исхудавшее тело. Куртка пропиталась потом насквозь.

Я с подозрением покосилась на Фейлу и принялась разгребать листья, очищая от них землю. Для проведения небольшого ритуала требовалось свободное место, где можно было бы начертить необходимые символы.

– Опять что‑то творить собирается, – сонно пробормотал мечтающий о моей благодарности арэйн.

– Магия Эфира, – глубокомысленно заметил шатен.

– Она не сбежит? – забеспокоился тот.

– О возможностях арэйнов Эфира ничего неизвестно. Но, наверное, если б могла сбежать, уже бы сделала это?

– Ну ничего, вот помрет рабыня, девка быстро сдуется и приползет просить пощады.

Надо было придушить его полностью, окончательно и бесповоротно!

К тому моменту, когда я перетащила девушку на запасное одеяло, сложенное вдвое, так, чтобы не пришлось класть больную на голую землю, и вместе с тем чтобы ничего не мешало чертить магический узор, все пятеро арэйнов проснулись. Двое из них, судя по фразам, которыми они перебросились, отправились на охоту. Похоже, и вправду собрались дожидаться, пока не выползу сдаваться, оставшись без припасов и средств к существованию.

Заклинание, которым я решила воспользоваться, отдаленно походило на когда‑то примененное мною для спасения Ксая. Только это было более слабым и давало не так много энергии. С одной стороны, потому что ритуальные символы охватывали меньшую площадь – комнату, чтобы расчертить стены и потолок, здесь не найти – с другой стороны, потому что я сама сейчас не способна на сложную магию. Толку было бы от комнаты, если б я загнулась раньше, чем наполнила ее достаточным количеством энергии?

Я чертила магические символы и произносила заклинание, чувствуя, как энергия Эфира наполняет линии, сгущается, концентрируется вокруг Фейлы. И чем больше собиралось силы в заклинании, тем хуже я чувствовала себя. Голова опять начала кружиться, руки задрожали – едва удавалось не сбиваться с правильного начертания. Но, как ни противилась земля, раскачиваясь из стороны в сторону, я замкнула символы и в то же мгновение произнесла последнее слово заклинания. Концентрация Эфира настигла пика, и стихия влилась в девушку, на мгновение заполнив каждую клеточку тела, как физического, так и энергетического. Этого мгновения хватило, чтобы восполнить утрату на энергетическом уровне. Когда стихия схлынула, быстро утекая из пространства, у Фейлы было достаточно сил, чтобы организм начал бороться и восстанавливаться. Зато у меня сил не осталось. На одном упрямстве оттащила девушку обратно в постель и сама рухнула рядом.

А дальше потянулся странный бред. Я то раскачивалась в жидкой темноте, то приходила в сознание. Видела мелькающие за границей защитного круга лица арэйнов. Видела знакомые россыпи шипучих искр от встречи враждебных заклинаний с охранным и странные ветвистые полосы там, где их быть не должно. Кажется, дрожала земля, что‑то выкрикивали арэйны. В какой‑то момент я поняла, что они пытаются взломать защиту и, похоже, им это начинает удаваться. Хотела встать, что‑нибудь предпринять – не важно что, лишь бы не лежать вот так в беспомощном ожидании – но темнота была слишком настойчивой и не выпускала из горячих, липких объятий.

То ли в моей голове, то ли в действительности мир раскачивался все сильнее. Черное марево расплывалось в воздухе по защитному куполу и напряженно дрожало. Отовсюду раздавался грохот, гул нарастал. Неожиданно черные искры перестали исчезать, вместо этого посыпавшись на землю блестящими перетекающими каплями. «Интересно, соприкосновение со стихией Смерти опасно?» – мелькнула в голове полусознательная мысль.

А потом я увидела, как купол рвется на части и разлетается в стороны искристыми брызгами. Почему‑то кричат арэйны – не ликующе, а с воем, надрывно. Где‑то на периферии взгляда возникают черные разводы – неужели крылья? Ничего не понимаю, снова почти проваливаюсь в темноту, когда вдруг вижу перед собой лицо с бездонными черными глазами и чувствую сильные руки на своих плечах.