Тайные поклонники Рины

– Без паники. У меня голова пуленепробиваемая, её так просто не возьмёшь, – шикаю через боль я, потирая ноющее место и уже чуть не со всех ног сконфуженно ретируюсь из раздевалки под дружный мальчишеский хохот.

– Чё они там гогочут? – озадачилась Рита едва меня заметив.

– Анекдот понравился, – отмахиваюсь я. – Валим пока они не вышли просить добавки, я других шуток не знаю, – беру подругу под локоть и торопливо увожу нас обеих к выходу. Главный коридор пуст как никогда. Кроме охранника ни души, даже как‑то неуютно. Забираем одиноко висящие на вешалках куртки, прощаемся с Виктором Петровичем на вахте и выходим на улицу.

– Ну так как? Надыбала что‑нибудь? – спрашивают меня, попутно заказывая через приложение такси.

– Да нифига. Только идиоткой себя выставила, – что особо сильно меня не заботит. Ну повеселила народ, чем плохо? А вот то, что ничего не разнюхала – это реально косяк. – Попробовать что ль в понедельник ещё раз?

– В понедельник у нас йога.

– А, ну да… Тогда в среду. Только пораньше, чтоб времени больше было.

– Слушай, ты б не заигрывалась. Не дай бог у них что пропадёт, на тебя первую все пальцем тыкать начнут.

– Не будь пессимисткой. Я ж невинный аленький цветочек, кто на меня подумает? Если что, я умею плакать и вызывать жалость, – застёгиваю молнию до самого горла. Апрель месяц, а продувает как февраль. – Ну что, вечеринка? Тынц‑тынц?

– Да чёрта с два! Знаешь, что предки удумали??? Брата пригнали мне в няньки! Велели караулить, блин. Из дома теперь только до крыльца и получится выйти.

Ой. Это нехорошо. У меня с отцом в таких делах проще: клубы, вечеринки, ночёвки – это не запрещается. Главное, раз в два часа отзваниваться информируя, что доча ещё жива и более‑менее соображает. Ну и перегаром наутро не вонять, но тут вообще проблем нет. Я всё равно не пью. И пока не разу не накосячила, чтоб оказанный мне лимит доверия дал трещину.

У Риты с родителями отношения напряжённее. Вернее сказать – натянуты как леопардовые лосины размера М на дамочке с формами XXL. Отец у подруги крутой бизнесмен с мёртвой хваткой, всех держит в ежовых рукавицах. И крупную стройкомпанию, и семью. Миллион ограничений и правил, включая категоричные запреты на любые пьянки, гулянки после отбоя и мальчиков в какое бы то ни было время суток.

Ритку‑то даже ко мне с ночёвкой долгое время отпускали с неохотой, но я давно уже подговорила папу, и он нас нет‑нет, да периодически прикрывал. Если вдруг какая тусовка у ребят знакомых намечалась. Нельзя ж такое пропускать.

А вчера её родители укатили куда‑то по делам фирмы в командировку на целую неделю. Мы уж было обрадовались, что вот она, лафа, долгожданный глоток свободы, да не тут‑то было. Не успели моргнуть, как новая проблема нарисовалась.

Ну и да ладно. Как нарисовалась, так и сотрём.

– Не дрейфь, – успокаиваю Риту с таким видом, будто проблема уже решена. – Помнишь, как в песенке пелось? Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочком. Андрюху беру на себя.

Андрей – её старший брат. Вреднючка и тролляка. Вечно гонял нас мелкими и воспитывал, хотя сам‑то немногим старше, но в наши четырнадцать всё равно казался слишком взрослым. Потом окончил школу и поступил в универ. Сейчас на третьем курсе вроде. Живёт в общаге. Навскидку не вспомню, когда последний раз его видела. По‑моему, когда Ритка ещё в нашем районе жила.

– Ха, – саркастично ухмыляется подруга. – Ты давно с ним не общалась. Он стал ещё упёртей и противней.

– Нормалёк. И не таким зубы заговаривали, – моей уверенностью из вулканического пепла снежки лепить можно, чесслово. Однако всё за дело. Сказала "сделаем", значит сделаем.

На том и порешили, переключаясь на чисто девичьи темы по поводу того, что сегодня наденем, когда, а не если поедем кутить. Пока обсуждали подъехало вызванное такси, куда мы со смехом загрузились, укатывая в усадьбу четы Долгоруких. Не прям усадьбу, конечно, но хоромы реально знатные они себе отгрохали. В современном скандинавском стиле с домиком в три этажа, украшенным панорамными окнами. И обалденным садиком с летней кухней и подвесными качелями. Я бы с таких не слезала.

А дома, так‑то, нас уже ждут.

– Привет, девчата, – встречает нас на объединённой с гостиной‑тире‑столовой кухне высокий темноволосый парень с пронзительно голубыми васильками в глазах, отплясывающими лихой насмешливый танец. Встречает в одних штанах. Без футболки.

Блин. Ритка явно забыла упомянуть одну маленькую, но крайне значительную деталь. Андрей за прошедшие месяцы стал не только противней, но… и привлекательней. Чертовски привлекательней.

 

***

 

– Прикрой срамоту, бесстыдник. У нас гости, – шикает на брата Рита, пинком бедра отодвигая его от огромного четырёхкамерного холодильника. Нам, чтобы поставить такой у себя на кухне, пришлось бы выносить стол. И стулья. И часть кухонного гарнитура. В общем, проще съехать и поселить такой холодос в одной из комнат как нового жильца.

– Сорян, я фрак в химчистку сдал. В следующий раз непременно буду при параде, – усмехается Андрей, отпивая воду из стакана, что всё это время держит в руке.

– Ты чё, всё схрюнячил? – недовольно морщится подруга, суя нос в пластиковый контейнер.

– А нечего клювом щёлкать.

– Там оставалось порции четыре!

– Что? – лишь разводит руками тот, игнорируя грозный сестринский взор. – Я был голодный. И я тебе оставил.

Подруга демонстративно наклоняет бокс так, чтоб можно было рассмотреть скромные остатки. Раза два на вилку наколоть.

– С тебя яичница. С колбасой.

– С чего это вдруг?

– С того, что я ничего не ела с обеда и требую дозаправку!

– Там щи оставались, – брата смеряют таким взглядом, что эти самые щи должны сейчас в кастрюле покрываться корочкой отчаяния и плесени. – Ладно, ладно. Понял. – Ты тоже будешь? – а вот это уже обращаются ко мне.

– Чё? А, д‑да… – стыдно признаться, но всё это время я в разговор не вникала, затерявшись среди кубиков мужского пресса. Таких прям, явных‑явных. Не календарь секси‑пожарных, конечно, но всё равно… Никому не кажется, что на меня свалилось слишком много запрещённой обнажёнки за один день?

– Потрогай, если хочется, – усмехается Андрей. Омг, кажись моё внимание не остаётся незамеченным. – Не укусят.

– Хвастун, – снова отпихивает его, но уже плечом Рита, чтобы убрать препятствие с дороги.

– А что я такого сказал? – смеётся тот, гремя сковородкой. – Всего‑то подсобить хотел.

– Кашеварь, помощничек. Тогда и подсобишь. Я передумала. Не хочу с колбасой. С сосисками хочу. И принеси всё наверх. Мы будем у себя, – меня утягивают за руку к лестнице на второй этаж. – Ты чего его эго чешешь? Оно у него и так ни одним башенным краном не поднимется.