Темные времена. Книга 2
Нет, он хороший специалист, но, как бы это помягче… В общем, его самого специалисту показать не помешало бы.
Перед глазами заплясали буквы. Только бы Булавко не понял, что я читаю беседу, а не слушаю. А то посмотрит грустным взглядом, ласково улыбнётся и посчитает прогресс застопорившимся. А мне надо выбираться. Пользы от лечения никакого, лекарства я могу и дома пить. А денег на пребывание в этих стенах улетает ого‑го сколько.
– Полина здесь уже больше трёх месяцев. Евгений Сергеевич, вы говорили моему отцу, что этого времени достаточно, чтобы она пришла в норму. А, как я понял, никакой нормой и не пахнет. Поль, я прав?
Вовремя моя «нейросеть» включилась. А то сидела бы с идиотским видом, не принимая участие в разговоре. Точно бы в закрытое крыло перевели. Но что Денису ответить?
Быстренько скорчила гримасу, которую можно понять и как «да», и как «нет». Я пока не определилась, говорить ли всю правду мужу.
Да и лечащему врачу тоже. В конце концов, в отличие от многих пациентов клиники, я адекватна. Прекрасно осознаю, что вокруг не виртуальность. И что у меня проблемы с головой. И что её, голову, надо лечить, чтобы не быть обузой родным. Но, как сказал муж, прошло три месяца, а воз и ныне там.
И вообще, у меня срыв случился всего лишь один раз, и я бы здесь даже не оказалась, если бы не приняла судебщика за агрессивного моба и не укусила.
А что было делать, когда остальные абилки не сработали? Теперь‑то понятно, что они и не могли сработать – в реальности ни маны, ни личного созвездия не существует. Но в тот момент…
Ведь как было? Я подумала, что игру застопорило или вроде того, она меня не отключила, а телепортировала в какую‑то незнакомую локацию. Очень уж переход походил на визуальное оформление портала. Может, не попробуй я мгновенные перемещения с помощью клановой медальки, ничего из ряда вон выходящего не случилось бы.
Сама виновата. Ведь чувствовала, что очередное погружение может оказаться последним во всех смыслах. Но я же «яжемать». Тьфу! Вот и какая польза детям от того, что я в клинике? Да ещё такой, специфической.
– Ну как же? До нормы, может, и далеко, но прогресс налицо. Полина Святославовна, на данный момент окружающее пространство естественное или графически упрощённое? Да? Прекрасно. Вот видите, Денис Матвеевич? Видения и галлюцинации появляются всё реже. Мы на верном пути.
Технически‑то я не соврала. Сейчас всё нормальным выглядит. А про текстовую замену звукоряда доктор не спрашивал.
Двойственное чувство. Веду себя так, как ведут самые мерзкие, на мой собственный взгляд и опыт, пациенты. Нельзя скрывать симптомы, нельзя! Кому от этого лучше?
Но ничего с собой поделать не могу.
– Значит, так. Я её забираю. Она медсестра, большой профессионал, отличный специалист. Некоторые врачи, особенно молодые, ей в подмётки не годятся. Да и назначенное лечение я посмотрел. Массаж делать сам умею, в крайнем случае, спеца наймём. Лекарства так и так за свой счёт покупаем – какая разница, где их пить? А групповая терапия… ну, будет ездить на сеансы. Мы недалеко живём, на дорогу полчаса максимум уйдёт. Поль, не молчи.
– Вот именно, Полина Святославовна наша коллега. Поймите, к ней здесь отношение, как к родной, особенно со стороны среднего персонала. А если обострение? От этого никто не застрахован даже в стадии ремиссии. Что вы будете делать, если она вас и ваших родных за компьютерных персонажей примет? К тому же не забывайте, при каких обстоятельствах её привезли…
– Поля по‑прежнему моя жена! Евгений Сергеевич, вы же сами постоянно говорите, что у неё мышление не пострадало! Только физика хромает, не психика!
– Я не об этом. И не физика, а физиология.
– Поля, скажи хоть что‑нибудь.
Всё‑таки Денис на пределе. Окружающим он кажется железобетонно спокойным, может даже, равнодушным. Но я‑то с ним уже больше двадцати лет живу. Вижу каждое спрятанное чувство. Сейчас он почти что в панике. И злой. И растерянный.
Если он решит от меня уйти, я пойму. Я бы себя точно бросила за такое.
В глазах защипало, в ушах раздалось «ш‑ш‑ш‑ша», сердце напомнило о своём существовании бешеным ритмом.
Переключаю на аудиорежим
Так всегда и бывает при сильных эмоциях – голову переглючивает на что‑нибудь новенькое. Или старенькое, как сейчас: буквы наконец‑то исчезли, появился звук, но окружающий мир стал двумерным и словно бы нарисованным.
Всё‑таки Денис красив и в мультяшном образе. Он в таком виде даже лучше выглядит. Я залюбовалась: абсолютно белые, коротко стриженные волосы, квадратный подбородок, обозначенные штрихами морщины на лбу и у глаз, узкие, резко очерченные губы… Всё, как в жизни, только более… мужественно, что ли? Бицепсы вон, «прорисовались» просто огромные. Реальный Денис не такой прокачанный. Сильный, жилистый, спортивный – да. Место его работы не предполагает накопление жирка и одряхления мышц. Но вот эти вот бугры вспучились только благодаря моему подсознанию. Таким все эти годы я его воспринимаю.
– Вот видите, Денис Матвеевич? Ваша жена обладает заторможенной реакцией. Возможно, я даже поторопился с выводами по поводу адекватности.
– Глупости, – спохватилась я. – Евгений Сергеевич, я в порядке. Просто задумалась. И, если хотите знать, по мужу соскучилась, он месяцами работает в космосе. А вы его сразу в беседу включили, даже обняться нам не дали. Вот и торможу, мысли совсем не о лечении, простите.
Доктор поправил очки, которые сидели у него на носу только в двумерном варианте реальности, и мягко сказал:
– Да‑да, конечно. Проявите терпение, дорогая, сейчас решим все вопросы, а далее ваш супруг и вы проведёте часы посещения так, как вам вздумается. Более того, советую уединиться в палате на какое‑то время. Я убеждён: плотские удовольствия заставляют уменьшить психические проявления игровой синестезии.
– Но я согласна с мужем. Нет смысла продолжать стационарное лечение. Дома, в родных стенах я быстрее приду в себя. Уверена в этом.
О, классические галлюцинации пошли: «картинка» вдруг наконец‑то стала нормальной, но под потолком заклубился знакомый по усадьбе баронессы то ли туман, то ли дым.
Ух, как хорошо, что я мало играла и почти не видела Этельгрин. Боюсь представить, какие видения преследовали бы меня на сто пятидесятом уровне.
– Хм. В этом есть резон, – задумался Булавко. – Знаете, Полина Святославовна, вы одна из моих любимых пациенток. Не саботируете лечение, выполняете все предписания, замечательно здраво относитесь к собственной болезни. Вы ответственны, последовательны и спокойны. Но дело не только в этом.
– А в чём? – я постаралась не глазеть на дым под потолком, поэтому уставилась на докторскую бородку клинышком.
– Ваш муж меня перебил, я не успел объяснить. Вы напали на представителя закона. Есть протокол, записи со смартбраслетов. Хорошо, тот молодой человек не стал заявление писать. Он тоже медик – понял, что вы себя в тот момент не контролировали. Но факт зафиксирован, понимаете? Вы сейчас на обязательном лечении, и должны находиться под присмотром специалистов ещё минимум неделю. Потерпите. Если не будет никаких эксцессов за этот период, мы вернёмся к вопросу о выписке.
