Тень и искры

Он покачал головой.

– За последний месяц они убили по крайней мере еще четверых. Некоторые тела они забирают и редко оставляют какие‑то следы. Но нет ни единой подсказки зачем.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, не слышала ли о загадочных исчезновениях или странных смертях, но на ум ничего не пришло.

– Теперь у нас семь смертных. – Он провел пальцем по стеклянному абажуру лампы. – Большинство – от двадцати до сорока лет. Две жертвы – женского пола, четыре – мужского. И младенец. Насколько мне известно, они еще никогда не убивали таких малышей. Общего между жертвами лишь то, что все они из Ласании.

Он обхватил цепочку с бусинами – свет со щелчком выключился, и комната оказалась освещена лишь лунным свечением.

– Один из них был… можно сказать… другом.

Я этого не ожидала. Не то чтобы боги не могли иметь друзей среди смертных. Некоторые даже влюблялись в людей. Правда, редко. Большинство просто испытывали вожделение, но дружба была вполне возможна.

– Ты удивлена, – заметил он.

Я нахмурилась. Интересно, что мне это дает?

– Наверное, я удивилась, что богов может волновать человеческая смерть, ведь вы в любом случае нас переживете. Знаю, это неправильно, – быстро добавила я. – Убитый друг, который был смертным… все равно остается другом.

– Да.

Должно быть, тяжело терять друзей. У меня их было не много. В общем‑то, если подумать, то, не считая Эзры и сира Холланда, я не могла больше никого назвать. Тем не менее я представляла, что потерять друга – все равно что утратить частицу себя. Я почувствовала, что пустота начинает покидать меня, а в груди разрастается ноющая боль. Я не пыталась вернуть пустоту. Сейчас это ни к чему.

– Мне жаль вашего друга.

В мгновение ока он обогнул стол и остановился всего в нескольких футах от меня. Побуждение отшатнуться возникло одновременно с желанием шагнуть вперед. Я осталась на месте, не поддавшись ни одному из этих порывов.

– Мне тоже, – сказал он через мгновение.

Я вгляделась в тени под его капюшоном, не в силах различить ни единой черты.

– Но вы… знали, что они делали. Поэтому вы следили за ними. Почему вы их не остановили?

– Они пришли сюда раньше меня. – Его пальцы снова опустились на стол, обводя угол. – К тому времени, когда я их нашел, было уже слишком поздно. Я собирался схватить хотя бы одного из них. Знаешь, поболтать. Но, увы, мои планы изменились.

Мое сердце тяжело сжалось, и я подвинулась ближе, чтобы посмотреть на бога.

– Как я уже сказала, я не просила вас вмешиваться. – Я бросила взгляд на его руку, на длинные пальцы, скользящие по гладкой поверхности стола. – Вы сами решили изменить свои планы.

– Пожалуй, да.

Он наклонил голову. Интересно, видно ли ему сейчас мое лицо. По коже пробежал трепет. А если он…

– Если честно, я недоволен этим решением. Если бы позволил тебе продолжать веселье, все наверняка закончилось твоей смертью, зато я сделал бы то, что задумал.

Я не представляла, что на это ответить.

– Как я уже говорила, мне повезло.

– А как я уже говорил… – Он прекратил лениво поглаживать стол и схватился за край так крепко, что побелели костяшки пальцев. Я, насторожившись, расцепила сложенные на груди руки. Мой пульс участился. – Неужели ты правда думаешь, что тебе повезло?

По мне пробежала дрожь. Когда странное ощущение исчезло, я замерла. Между нами повисло молчание, когда он поднял руку и снял капюшон. Пока его лицо было скрыто, я лишь чувствовала его пристальный взгляд. Теперь же мы стояли, смотря друг другу в глаза.

– Знаю, тебе хочется знать, почему боги так поступили, но, когда ты выйдешь из этого дома, лучше обо всем забыть. Это не твое дело.

Его слова задели болезненные струны в моей душе. То немногое, чем я могу управлять в этой жизни, принадлежит мне. Я продолжала напряженно удерживать его взгляд.

– Только я могу решать, что меня касается, а что – нет. Что мне делать, а от чего отказаться, – это никого не касается. Даже бога.

– Ты в самом деле так считаешь? – осведомился он подчеркнуто мягким голосом, который действовал мне на нервы.

– Да.

Я медленно поднесла руку к кинжалу. Бог не проявлял ко мне ни малейшей враждебности, но я не хотела рисковать.

– Ты ошибаешься.

Мои пальцы коснулись рукоятки кинжала.

– Может быть, но это не изменит того, что не вам решать, как мне поступать.

– И в этом ты тоже ошибаешься.

Я во всем ошибалась. Никто из смертных не мог превзойти бога. Даже особы королевской крови. Сила короны лишь видимость. Истинная власть принадлежала Первозданным и их богам. И все Первозданные и боги отвечали перед своим королем. Первозданным Жизни.

Но это не означало, что мне нравилось такое положение дел и то, как хищно бог на меня смотрел.

– Если вы пытаетесь меня запугать, чтобы я подчинилась, лучше прекратите. Это не работает. Я не из пугливых.

– Ты должна многого бояться.

– Я не боюсь ничего, в том числе вас.

Только что он стоял в нескольких футах от меня. В следующий миг – уже возвышался надо мной, обхватив пальцами мой подбородок. Удивление от того, какой он быстрый, померкло перед силой электрического разряда, который прошел по моей коже, когда его рука коснулась меня. Теперь ощущение было сильнее. Более острым.

Его кожа показалась мне очень холодной, когда он наклонил назад мою голову. Его пальцы при этом не сжались крепче, не вдавились в меня. Он просто… коснулся. Холод обжигал, ставя ледяную метку.

– А сейчас? – спросил он. – Боишься?

Хотя он держал меня не крепко, было трудно сглотнуть, а сердце трепыхалось, как пойманная птица.

– Нет, – выдавила я. – Только очень раздражена.

Мгновение он молчал, затем сказал:

– Ты лжешь.

Я лгала. Вроде того. Бог держал меня. Как я могла не бояться? Но… странно и необъяснимо, однако я не пришла в ужас. Может, из‑за гнева. Может, причиной был шок от всего, что я испытала сегодня ночью. Может, тревожное ощущение от его прикосновения или тот факт, что если бы он хотел причинить мне вред, то сделал бы это уже дюжину раз. А может, в глубине души меня не волновали последствия.