Точка бифуркации

Вслед за Корфом он набулькал в чай рома – чуть‑чуть, для аромата, день ещё только начинался и злоупотреблять крепким не следовало – и взял с блюдечка дольку лимона. Барон посмотрел на визитёра, покачал головой и крякнул – как показалось Олегу Ивановичу раздосадовано.

– Я понимаю, вы, господин Семёнов, не слишком довольны тем, что я держал вас в неведении о миссии, которая была приготовлена для вашего сына. Но и вы должны понимать, что…

– Иван – хоть и мой сын, но он уже не ребёнок и даже не воспитанник Морского Корпуса, а мичман флота Российского, – Олег Иванович постарался, чтобы ответ прозвучал по возможности сухо, – В конце концов, Государь не препятствует своему наследнику принять участие в этой авантюре, а ведь роль у него ничуть не менее рискованная. И вы, барон, вовсе не обязаны спрашивать у меня одобрения, чтобы поручить ему какое‑то дело.

Он кривил душой, и собеседнику это было хорошо известно. По сложившейся практике Корф обсуждал с Семёновым все задания, которые он, как руководитель Д.О.П собирался возложить на «гостей из будущего».

– Дело не только в этом, – барон решительно отодвинул стакан с чаем, извлёк из ящика стола рюмки, плеснул в них рома и подал один визитёру, – Видите ли, то, что происходит сейчас, те задачи, что стоят перед нами, требуют людей совершенно особого склада.

Олег Иванович терпеливо ждал, не прикасаясь к рому.

– Людей, для кого… как бы это сказать, – барон пошевелил перед собой в воздухе двумя пальцами, загадочным образом ухитряясь удерживать двумя другими рюмку, – Таких, для кого не существует такого понятия, как «невозможно». Всё, что происходило с ними за эти годы, само по себе уже невозможно, так что…

Он опорожнил рюмку, отправил вслед за ромом ломтик лимона. Олег Иванович после секундного колебания последовал его примеру.

– Вы сам, господин Семёнов, ваш сын, поручик Смольский, Николай Овчинников, Яша Гершензон, разумеется – как раз из этой породы. Подумайте об этом, и станет ясно, что выбор у меня не так уж велик, особенно с учётом владения некоторыми полезными навыками. Он, как вы только что заметили, моряк, и к тому же лучше других обращается со всеми этими вашими хитрыми штучками, и в особенности, с устройствами связи. Что до самой операции – подобные вещи удаются только один раз и лишь при условии полнейшей внезапности. А значит…

– Секретность, да…. кивнул Олег Иванович, – Это‑то я прекрасно понимаю, барон, но и вы меня поймите…

– Он хоть и офицер, но ваш сын, – кивнул Корф, – Но, как мне кажется, он вполне доказал, что в состоянии справиться и не с таким?

Олег Иванович кивнул. Конечно, ему было тревожно за Ивана – но и приятно слышать, как высоко оценивает Корф (да и не только Корф) способности его сына.

– Надеюсь, что так. Но я вот чего не понимаю, барон: зачем вообще понадобилась эта авантюра? Насколько мне известно, англичане, дожидаясь свои «адмиралы» с Мальты, слишком затянули отправку экспедиции на Балтику, и перенесли её на будущую весну.

Барон снова наполнил стопки.

– В том‑то и дело, друг мой, что отложили. В том‑то всё и дело.

 

Всегда хотел пожить недельку‑другую как герои викторианских романов, – сказал я, – В небольшом коттедже, и чтобы лестница на галерею второго этажа с дубовыми балясинами, спальня с кабинетом наверху, внизу, на первом этаже обязательно столовая с камином. И ещё чтобы домохозяйка – эдакая миссис Хадсон из фильмов о Шерлоке Холмсе. Ты ведь смотрел, помнишь?

Домик, который мы нашли по газетному объявлению, целиком соответствовал моим мечтаниям. И даже домохозяйка была в точности, как Рина Зелёная – невысокая, сухонькая, в вечном чепце и по‑английски пунктуальная. Узнав, что постояльцы никакие не лондонцы и даже не британцы, а вовсе даже наоборот, явились в Англию «из колоний» (так она назвала Североамериканские Штаты) миссис Бэббидж недовольно поджала губы. Но смолчала – готовность гостей платить наличными за неделю вперёд произвела на неё должное впечатление.

– Ну, недельку‑другую – это вряд ли, – отозвался Яша, рассматривая морской пейзаж в вычурной раме, висящий слева от камина, – А вот пару дней я тебе гарантировать, пожалуй, могу. При условии, конечно, что ты не собираешься сидеть тут сиднем, не показывая нос на улицу.

Вопросов вроде «кто такая эта Рина Зелёная?» у моего спутника не возникло – он, как и другие мои здешние друзья, пересмотрел и множество фильмов на экранах ноутбуков. Что касается знаменитого сыщика с Бейкер‑стрит, то первая повесть, где он упоминался, «Этюд в багровых тонах», вышла в свет два года назад и уже была переведена на русский.

– Да помню я, помню, – буркнул я, – На мысу, не доходя до маяка, красный домик с черепичной крышей, его владелец сдаёт отдыхающим напрокат парусные лодки.

– Миссис Бэббидж говорила, что можно взять лодку на несколько дней, и тогда хозяин не станет сдавать её другим и будет поддерживать в постоянной готовности. Вдруг клиентам (которые, как известно, всегда правы) взбредёт в голову прокатиться в неурочное время?

– Обязательно взбредёт. Завтра с утречка добежим под парусом до Портсмута – тут недалеко, миль девять, только надо обогнуть остров Хейлинг. Тут никаких проблем не предвидится, не то, что с проникновением в гавань.

– А что, могут не пустить, – забеспокоился Яша, – Говорили, вроде, что никаких особых мер безопасности нет, даже иностранные суда, идущие в Портсмут, толком не досматривают?

– Так и есть, – подтвердил я, – Днём попасть в гавань вообще не проблема, а вот с темнотой могут и завернуть. Власти, видишь ли, беспокоятся, чтобы какой‑нибудь рыбак или бестолковый турист вроде нас с тобой не угодил в темноте под форштевень большого судна – вот и закрывают гавань.

– И что же мы будем делать?

– Пройдём, пока ещё светло. Отыщем укромное местечко подальше от пирсов, и будем изображать двух идиотов, решивших порыбачить в миле от стоянки флота Её Величества королевы Виктории. Здесь к таким причудам относятся с пониманием. А завтра проделаем всё это без захода в гавань, только понаблюдаем издали.

– Ясно, – кивнул мой спутник, – А пока, может, сказать миссис Бэббидж подать обед, – Я не сторонник здешней кухни, но с дороги закинул чего‑нибудь в топку. К тому же, здесь, как я слышал, превосходно жарят треску, а я к ней неравнодушен…