Точка невозврата. Выбор

Лопе де Вега

 

Хуртулей передвинул кристалл на другую сторону золотого венца, заново прочертил палочкой линии на песке и задумался. Кристаллы мягко пульсировали голубым светом. Маг повторил свои манипуляции, но ничего не произошло. Кровь в щербатой плошке в центре венца уже подёрнулась тонкой плёнкой.

Маг взмахнул ладонью, гася огонь, и взял в руки золотой обруч, украшенный стеблями, листьями и цветами. Хуртулей самолично вплетал в него магию и вдохнул жизнь в заклятие, но по всей видимости все его усилия были напрасны: венец так и не смог гарантировать правильность выбора. Ошибка, цена которой – безумие королей Артрина. Тяжела корона властителей.

Шаги старый маг различил, когда его очередной гость спускался по лестнице в дальнем коридоре, а вскоре услышал голос короля, как всегда спокойный и сдержанный.

– Здравствуйте, Хуртулей.

Старик повернулся и поклонился:

– Приветствую вас, Ваше Величество.

– Вы смогли… Ждать ли нам очередного безумного короля? ― Карл смотрел прямо, больше не пытаясь скрыть того ужаса, что поселился в его душе.

– Вильяма венец не принял. Впрочем, он стабилен. В данный момент. Генри, ― Хуртулей задумался, бросив взгляд на погасшие кристаллы. ― Я бы сказал, что он тоже стабилен.

– Стабилен? Это означает, что он может сорваться?

– Не думаю, ― маг для верности поклонился ещё раз. ― Прошу прощения, но я не всеведущ.

– Хватит! ― Карл рубанул ладонью по воздуху. ― У вас не очень‑то получается быть учтивым. Я не сойду с ума от новости, что кто‑то из моих детей безумен. Или оба.

Но король всё же побледнел, тяжело вздохнул и сел на единственный в рабочей комнате стул.

– Я действительно ничего не могу сказать точно по поводу Генри. Он стабилен, и можно сделать вывод, что его разум силён и неподвластен, так сказать, проклятию. Хотя, конечно, никакого проклятия не существует.

– Но на него похоже.

– Но принцип другой. Только крепкий разум и здоровая психика могут гарантировать здравость суждений. Дайте ему время, мальчик ещё так юн.

Карл несколько раз кивнул и внезапно спрятал лицо в ладонях. Глухо спросил:

– Мне следует изолировать Вилли? Ограничить общение с братом? С миром?

– Разум зеркал – тонкая материя, ― Хуртулей покрутил в руках венец, любуясь красными искрами на золоте. ― Я много лет пытался понять, что является катализатором безумия вашего рода, и каждый раз, находя ответ, тут же обнаруживал ему опровержение.

– А… Да, ― Карл отнял руки от лица и горько улыбнулся. ― Вы про отца? Безумный Эдуард… Его ведь в действительности никто так не называет. Удивительно, что я сам не отправился вслед за ним. Отец… ведь его венец принял. Как же так случилось?

– Венец его принял, ― подтвердил Хуртулей. ― А потом что‑то произошло. Что это было? Я не знаю. Он молчал, а его окружение мне не было доступно.

– Значит мы все под прицелом. Однажды что‑то… ― Карл издал странный смешок. ― Мне иногда кажется, что все те, кто говорит, что мне не место на троне, правы. Какой прок от рода, когда его представители сходят с ума через поколение?

– Вы ведь шутите? ― осторожно спросил маг.

– Конечно, шучу. Скажите, вы смогли осмотреть Сина?

– Он не зеркало, ― покачал головой Хуртулей. ― И не маг. Определённая чувствительность есть, но я не стал бы переживать.

Карл облегчённо прикрыл глаза. Хуртулей поймал себя на мысли, что за последние два десятка лет из красивого статного мужчины король превратился в старика, а ему не было и пятидесяти. Телепат из нынешнего правителя получился слабенький, может потому и проклятие обошло его стороной.

– Я несколько раз думал о том, чтобы всё это прекратить, ― тихо проговорил Карл. ― Зачем миру безумцы, которые могут начать войну, уничтожить достижения своей истории, убивать и калечить из‑за собственной паранойи? Зачем?

– Алтарь, ― просто ответил Хуртулей.

Старику почудилось эхо Спящего, но это было лишь вода, капли которой упали с потолка в подставленную деревянную кадушку. Маг в последний раз взглянул на венец и, положив его на бархатную подушечку, закрыл крышку футляра. На ней мастер Алехси сотворил из деревянной мозаики чудесного змея, который горделиво гнул шею и топорщил крылья. Алые капли рубинов горели в глазницах Змея. Такие шедевры уже не делают, а знание утеряно вместе с Алехси много‑много лет назад.

– Мне всегда казалось, что это старая пугалка для детей, ― Карл потёр подбородок и прочёл четверостишие детского стишка:

 

Спящий дремлет под горой.

Ты лицо его умой.

Не слезами, кровью алой

Стройных путниц запоздалых.

 

– Я такого ещё не слышал, ― усмехнулся Хуртулей. ― Расскажу как‑нибудь ему: он всегда смеётся, когда слушает легенды про себя. Между прочим, не все они были такие уж стройные. Чаще жертвовали старых и некрасивых, но бывали и исключения.

– Благо, что наше исключение понравилась ему. Или не благо, смотря с какой стороны посмотреть, ― совершенно не по‑королевски проворчал Карл и поднялся со своего места. ― Если будет что‑то ещё, скажите мне сразу. Я должен быть готов. Особенно сейчас.

– Позвольте спросить… Что вас так беспокоит?

– Прогрессисты воюют с консерваторами, а рабочие устраивают стачки. Не говоря уже о том, что жрецы не справляются с клятвами и не могут вовремя выдавать свидетельства о рождении, смерти, свадьбах… Вот, кстати, может, вы сможете помочь? До меня дошли слухи, что в отдалённых округах жрецы не могут накладывать клятвы и приходится посылать кого‑то из ближайших обителей.

Маг улыбнулся одними уголками губ:

– Магия покидает наш мир. Клятвенники теряют свои силы так же, как и все другие.

– И мы тоже? ― во взгляде Карла зажглась надежда.

– Нет.

– Жаль. Наверное, так всё было бы проще, ― король печально улыбнулся. ― Сообщите мне, если что‑то изменится.