Точка невозврата. Выбор

Этот ребёнок был очень тихим. Не то чтобы Рене знавал много детей, но ему казалось, что они должны быть чуть более живые. Эльза осторожно взяла бутерброд и надкусила с таким видом, словно он сам её укусит.

От стука в дверь вздрогнули оба. Два удара, пауза и ещё один. Рене открыл дверь. На пороге стоял мальчик‑подросток с корзинкой, полной газет.

– Доброе утро, ― прогнусавил он и вытер нос рукавом. ― Свежий выпуск «Полетки». Хозяин просил напомнить, что вы не оплатили подписку на следующий месяц.

– Я передам чек сегодня.

Мальчик отдал газету и убежал. Закрыв дверь, Рене принялся собираться. Его ждал связной. Поручив Эльзе присматривать за сестрой и поить её чаем, пока он не придёт, Рене ушёл.

В кабачке «Золотой журавль» его ждал Филин. Новости, которые он принёс, были тревожные.

– Значит, мне надо уходить?

Филин повёл плечами.

– Никто пока не говорит, что это именно ты, но в разговорах проскальзывала такая идея: мол, это кто‑то из местных финансовых предприятий, что выдают лицензии на товары и контролируют таможенные переходы. Скажу даже больше: были прямые намёки на самого Ротгера, а там и до тебя недалеко.

– Я…

Может ли он прямо сейчас сорваться и бежать? И как? Оставить больную Машу с её сестрицей одних или на попечение того же Ротгера? Но её видели в его доме. Много ли времени нужно, чтобы сложить два плюс два?

Две секунды?

Одна?

– Мне нужно время, чтобы закончить дела. Неделя или две.

Филину это не понравилось, скривился, но всё же ответил:

– Сам решай. Ты ― птичка залётная. Пришёл, ушёл, а дерьмо за тобой разгребать нам, ― он покачал головой и внезапно холодно, с подозрением, спросил: ― говорят, в твоём доме появились чужие?

– Горничная заболела. О ней некому позаботиться. А кто говорит?

В ответ Филин только хмыкнул и достаточно цинично заметил, проигнорировав вопрос:

– Чёрная лихорадка ― поганая вещь. Но справедливая. Забирает только слабых, ― Филин задумчиво поскреб гладкий подбородок, достал из кармана пиджака огрызок карандаша и клочок бумаги. ― Держи‑ка адресок. Не смотри, что молодой. Доктор он хороший. Авось поможет, а может, и нет ― это как Боги скажут. И кстати, всё что эта мисс Энгель рассказала ― правда. Она действительно дочь Луиза Энгеля. Недотёпа промотал всё состояние и каким‑то образом умудрился заложить дом трём конторам одновременно. А потом повесился, как только пришли первые кредиторы. Но самое иронично даже не это. Наш с тобой подозреваемый Орен был никем иным, как женишком мисс Энгель.

– Что?

– То. Об этом браке договорились родители. Девица, по заверением окружающих, была по уши в него влюблена, а парень, как только отец отправился к предкам, всё искал повод соскочить. Собственно и нашёл его, едва Энгели попали в передрягу. Вот такая вот история, ― Филин встал, нацепил широкополую шляпу и доверительно сказал: ― Мой тебе совет: не ищи себе приключений. Как там говорится, баба с возу… ну и так далее.

– Спасибо, ― процедил Рене.

– Не за что. Не мне же объясняться, откуда у агента неучтённые бабы и дети. Всего хорошего.

 

***

 

Доктор Оспин Флетч оказался неприлично юн. Над губой топорщилась редкая щёточка усов, а голос был по‑женски тонок. Да и одежонка на нём латаная‑перелатаная, но руки ― привычные к труду и знали своё дело. Машу он осмотрел тщательно, особое внимание уделил синякам на руках и шее. Просмотрел каждый ноготочек. Послушал длинной трубкой лёгкие, а под конец открыл ей рот и принюхался.

– Чувствуете запах? Сладкий такой. Как перебродившее тесто. Давай‑ка, милая, посмотрим поглубже.

Доктор Флетч достал из своей сумки пинцет и намотал на него ватку, а следом всё из той же сумки появился ручной фонарь, который доктор протянул Рене:

– Посветите мне, пожалуйста.

Тот взял фонарь и с интересом рассмотрел его. Это приспособление явно было сделано не на каком‑нибудь заводе, а скорее всего самим доктором. На чём оно работало, можно было только догадываться. Оспин открыл рот больной ещё шире и засунул пинцет поглубже. Это вызвало очередной приступ кашля, но доктору это похоже не мешало. Он работал с тем холодным профессионализмом, что и знакомые Рене коронеры.

– Вот, видите, ― Флетч гордо продемонстрировал коричневато‑багровую ватку. ― Всё вот от этого! Сейчас посмотрим.

Доктор достал микроскоп, пристроил его на комоде и принялся рассматривать образец. Его лицо радостно озарилось, словно он нашел целое состояние:

– Определённо бактерия чёрной лихорадки. Чернушный паразит. Это моё название, ― молодой врач выпрямился, нервно протер линзы своих очков и водрузил их обратно. ― Уважаемый сэр, должен предупредить: я никогда не даю гарантии полного выздоровления. На выздоровление вообще. Сейчас всё зависит, скорее, от удачи и некоторого последовательного ухода. К сожалению, лекарства от лихорадки нет. И… ― он покраснел, вместе с тем смотря прямо и напряжённо, ― обязан вас предупредить, я не доктор. Не смог защитить диплом.

И тут же с жаром, затараторил:

– Видите ли, все эти доктора из академии весьма несправедливо отнеслись к моим изысканиям. Говорят, что все это какие‑то там жидкости, эфиры и тлетворное влияние безделья. Ужас просто! Вы себе не представляете. Сидит какой‑нибудь докторишка, ничего тяжелее пера в жизни не держал и рассказывает несчастной жене, что муж её от лени умирает, а тот на пяти работах без отдыху пашет. На самом деле это все, мистер Кафер, от усталости и голода. Организм, в силу отсутствия естественной возможности восстановиться, начинает пожирать сам себя, его иммунитет вследствие этого ослабевает, и когда больной заболевает, организм уже не может бороться. А все эти учёные докторишки… Тем временем, я спасаю до пятнадцати человек за месяц. А они сколько? Один, два, да и то вопреки их усилиям.

Его тирада оборвалась, и он отвёл взгляд.

– По крайней мере, вы, кажется, знаете, что делать, ― заметил Рене, который не особо хотел доверять хоть кому‑то. ― Ведь знаете?

Докт… не доктор Флетч усердно закивал:

– Нам нужно очистить горло от гноя и слизи. Это не самый приятный процесс. Но если вы сможете мне помочь, то всё закончится быстро. Вам будет нужно только светить мне.