Трансформация
Поскольку мне нечего было надеть, я быстро залез на сайты ближайших магазинов и, исходя из статуса компании и моего желания произвести впечатление, выбрал подходящий костюм. Но средств на моих счетах на такую роскошь не хватало. И я был вынужден в экстренном порядке выводить накапавшие от казино бабки с удаленных прокси‑кошельков.
А это, поверьте мне, не так уж просто сделать. Пришлось провести их через кучу миксеров для очистки, потом мелкими суммами накидать на разные кошельки, чтобы слить их в один, и только после этого переслать бабки на свой лицевой счёт максимально беспалевной транзакцией. На каждом этапе необходима крайняя осторожность – если сделать хоть что‑то не так, сумму запросто заморозят. Органы финансовой безопасности совсем поджали. Каких‑то пять лет назад кэш выводили не парясь, но сегодня даже с моим знаниями и мозгами надо поднапрячься.
И только через пару часов мучений деньги наконец упали на мой счет.
Остаётся надеяться, что ко мне не нагрянет налоговая из‑за этого перевода.
Собрав остатки средств, я забронировал примерку в одном модном магазине в паре остановок от меня, а потом рванул в ванную чтобы привести себя в порядок и побриться в кои‑то веки.
Но, не смотря на гладко выбритую рожу, низенький толстенький швейцар с завитыми усами и с черным цилиндром на башке никак не хотел пускать меня в магаз из‑за старого прикида. Видимо, принял меня за барыгу с района, которым я в принципе и был.
Всё же мне удалось пробиться.
Модный костюм, ботинки, чёрная рубаха – всё оказалось по размеру.
И оплата по безналу тоже прошла без проблем.
– Так вам намного лучше, – сказала девушка за кассой после того, как терминал снял отпечаток моей ладони. – Возьмите чек, – протягивает его мне.
– Благодарю, – беру из её тонких смуглых пальцев с ярко красным маникюром пластиковый квиток и закидываю его в их фирменный пакет, куда сложили мою старую одежду.
Но, направившись к дверям, я снова замечаю своё обновленное отражение в зеркале и замираю. У меня рождается идея:
– Девушка, – оборачиваюсь на неё. – А у вас нет, случайно, геля для укладки волос?..
Да уж, увидел бы я самого себя буквально пару дней назад…
На выходе из магазина тот толстенький швейцар уже не узнаёт меня, а я, пройдя примерно полдесятка шагов, выбрасываю в мусорку пакет со старой одеждой – слишком уж от неё пасло моим клоповником, – перед этим, конечно, не забыв забрать из него книгу.
Поэтому сейчас я с гладко выбритом лицом, с зализанными волосами и в новеньком костюме еду в вагоне сверхскоростного метро и читаю одну из тех книг, которые одолжил у Профессора.
Листаю страницу за страницей.
Как уже говорил, до этого я в жизни книги в руки не брал, но быстро втянулся. И довольно скоро до меня дошла простая до парадоксальности, но лишь на первый взгляд, мысль – все эти книги написаны живыми людьми. Но я осознал это не простой невежественной скупостью. Я почувствовал этих людей в листе.
Сперва я просто, так сказать, открыл для себя пространство книги – то, что скрывается за текстом. Весь вложенный в него образ и объём (такого обычно нет в писульках, что сегодня встречаются в сети). А потом я почувствовал того, кто пытается пробиться ко мне через эти строчки с буквами. Даже немного жутковато стало. Словно шёпот призрака, сквозящий сквозь пробелы между слов, пытается сказать тебе что‑то, но вот что именно – не разберешь…
Страница за страницей, и этот шёпот становится голосом, а его посыл делается всё ясней. Мне даже стало казаться, что я стою рядом с тем, кто пишет этот текст. Знаю, в каком он состоянии. Знаю, что он чувствует в данный момент. Будто я пишу эти строки вместе с ним. Вместе с ним беру паузу, в раздумьях о следующем предложении, или даже прерываюсь на несколько часов, не в состоянии выразить ощущения словами, а иногда вместе с ним набрасываюсь на текст и пишу в безостановочном порыве.
Разумеется, некоторые места и строчки переписаны сотни раз, или к ним возвращались через слишком длительный период, поэтому их довольно трудно расшифровать. Но вот другие… даже не знаю, как сказать – пропитаны человеком что ли.
И мне кажется, что мы с этим человеком хорошо знакомы. Мне кажется, он мой старый друг…
Я подношу к лицу старую книгу и вдыхаю запах перед тем, как закрыть её на последнем листе… Ахх… наверно, именно так пахнут ушедшие времена…
В моем правом наушнике по‑прежнему играет музыка. С ней я проделываю что‑то похожее. Но диалог через неё кажется мне более прямым и эпизодическим. Не знаю, может, я ничего не смыслю в классической музыке?
Наверно… ведь я её тоже впервые сегодня слушал…
А через секунду меня посещает мысль:
«Интересно, а у меня получится проделать что‑нибудь подобное с другими людьми?»
Решаю попробовать.
Думаю, с кем, и обвожу взглядом вагон.
Но ответ находится сам собой и очень быстро: слева от меня сидят две молодых девушки и болтают.
Они подсели пару остановок назад и всё не замолкают.
У той, что рядом, декоративный шрам на виске, уходящий за ухо. Вероятно, так заретушировали операцию по модификации слухового аппарата.
Девушка рассказывает подруге какую‑то ерунду и жалуется на жизнь. Но в её словах я в чём‑то узнаю старого себя.
А во время одного из её чисто женских жестов замечаю глубокие мозоли на подушечках пальцев правой руки и то, что сами пальцы немного длиннее, чем на левой:
«Точно, скрипачка. К тому же левша».
До этого момента я не знал об их физиологических особенностях, но быстро догадался.
Признаться, я был немного удивлён, что в наше время молодые люди ещё занимаются чем‑то подобным.
С подстёгнутым интересом, краем глаза начинаю не столько даже присматриваться, сколько прислушиваться к ней. И сейчас я говорю не о слухе. Одеяло моего внимания постепенно стягивается к ней. Я по‑прежнему слышу и наблюдаю за всем происходящим вокруг, но посторонние звуки постепенно утрачивают уже привычный объём, а всё происходящее – общее целеполагание.
