Трансформация

Пройдя ещё метров двадцать пять по коридору, старик останавливается и открывает дверь справа от нас:

– Проходите, – пропускает меня, указывая рукой.

Я захожу в большое, похожее по дизайну на его кабинет помещение с огромным переговорным столом по центру. Вокруг него стоит бесчисленное количество кресел, и только одно, неподалёку от меня, стоит не в ряд. Оно выдвинуто, и напротив него на столе стоит уже включённый голографический лэптоп.

Администратор говорит:

– Это сущая формальность, но организации нужно удостовериться, что вы прошли тесты сами и не жульничали. Так что я оставлю вас минут на сорок, на компьютере должно быть всё открыто, а после мы продолжим.

– Вы уверены, что хотите прерваться? – оборачиваюсь на него и жестом приглашаю зайти со мной. – Тест никак не помешает нам, уверяю вас.

Он с долей скептицизма смотрит на меня:

– Задания в этот раз на порядок сложнее чем те, что вы делали в сети, – утверждает с серьезным выражением лица.

– На другое я и не рассчитывал, – отвечаю ему.

Администратор недоверчиво повёл башкой, но уже через секунду рухнул на кресло неподалёку от меня. Мы расположились на углу стола так, что он сидел почти напротив и смотрел на меня через голографический экран.

Я приступаю к тесту, а он закидывает ногу на ногу, и, обхватив их замком рук, спрашивает меня через некоторое время:

– Ну так что? – смотрит на меня внимательно. – Откроете секрет, почему вы всё‑таки решили покинуть тёмный сектор?

Поглядываю то на него, то на экран:

– Вы не поверите, – отвечаю. – Я тут недавно проснулся и понял, что мне нужны новые перспективы.

А параллельно выполняю банальные задания на знание языков программирования, работы баз данных, понимание виртуализации методов и прочей лабуды.

– Так внезапно? – продолжает докапываться до меня.

– Нет, конечно, – стучу по клавиатуре. – Я уже давно думал над тем, что пора многое менять. Но в один момент меня просто осенило, что делать дальше…

– И вы рванули сразу к нам?

– А куда ещё? – кошусь на него. – Вы крупнейшая компания в IT‑сфере. Огромное количество проектов, госзаказы, шестизначный оборот. Куда, как ни к вам, отправляться за возможностями?

Он качает головой:

– Логично… Это хорошо…

А я тем временем уже закончил с принципами ООП и перехожу к алгоритмам сортировки. Понять бы только, они вообще используются в реальной жизни?

Администратор задумчиво поправляет галстук на шее, затем секунд так пять наблюдает за моей скоростью решения задач.

 

Но после снова обращается с вопросом:

– Как понимаю, у вас нет ни одного импланта? – в очередной раз обводит меня взглядом с головы до ног.

– Да, я отметил это в резюме.

– Я помню, – кивает. – Сегодня это такая редкость. Почему?

Снова кидаю на него взгляд, не прекращая стучать по клавиатуре:

– Почему я не истыкал своё тело железками?

Он подтверждает мимикой лица.

– Предпочитаю не отдавать им работу, которую способен выполнить сам.

– Ооо, – Старик слегка меняется в лице и даже поправляется на кресле, принимая более заинтересованное положение, – тут я с вами полностью согласен. Сегодня молодежь скидывает на улучшения абсолютно всё. Думают, чем новее софт и дороже имплантат, тем ты умнее и круче. Но мы‑то с вами знаем, – он наваливается на стол и придвигается ко мне поближе, – главное – это мозги, верно?..

Продолжая пристально глядеть мне в глаза, он дважды касается пальцами виска.

Сказать по правде, я до сих пор удивляюсь тому, как люди, несмотря на примитивность мышления и ошибочность своих концепций, иногда говорят правильные вещи…

Хотя зачастую они сами не понимают, о чём говорят…

Я же после его слов невольно покосился на шрам от имплантата на его полулысой башке. И он замечает это:

– О, не обращайте на это внимание, – он откидывается обратно на спинку кресла. – Я провёл вживление, когда это ещё только начиналось. Поддался, так сказать, влиянию толпы. Все тогда в один голос твердили, что рынок труда для не модифицированных будет закрыт. И мы все толпой побежали сверлить себе головы, – он отвел от меня взгляд и снова закинул ногу на ногу, повернувшись ко мне немного боком. – Хороший, конечно, был маркетинговый ход – ничего не скажешь. Вот только вопреки их заявлениям умнее от этой ерунды не становились, а вот какое‑нибудь хроническое воспаление подхватить – запросто. А может даже кое‑что похуже. Трансплантология не была развита так, как сейчас…

Он принимается ощупывать свой шрам, который идёт почти через всю голову.

– Конечно, даже у нас в организации есть требования к минимальному пакету имплантов, но, полагаю, с вашими способностями на это можно закрыть глаза…

А пока он болтает, я уже перебрался к вопросам касательно командной разработки. Не моя сильная сторона. Ну да ладно, придумаю что‑нибудь.

Старик же замолк, продолжая теребить свой потемневший шрам. Но через пару секунд я выдергиваю его из задумчивости:

– Могу я тоже задать вопрос?

Администратор поднимает на меня глаза.

– Откуда вы знаете, что ни одна из конкурирующих компаний не связалась со мной?

По лицу видно, старик ждал что‑нибудь поинтереснее.

– Вы об этом… – он отворачивается от меня. – Это чистое любопытство. Скажу вам по секрету, наши HR отделения расположены во многих странах мира, и система выстроена так, чтобы трипл‑эй заявки обслуживались круглосуточно. Мне просто интересно: додумались ли до этого конкуренты или ещё нет?

– Понятно… – бормочу я, продолжая стучать по клавиатуре.

Его ответ объяснял, почему они так быстро ответили мне. А вот мой вопрос демонстрировал, насколько я смотрю в диаметрально неправильном направлении. Я со всего ходу влетел в чужую игру и даже не заметил этого. К сожалению, это выдавало во мне того самого зашоренного идиота, которым я, несмотря на все изменения, произошедшие со мной, по‑прежнему оставался. И, как любой зашоренный идиот, я был уверен, что всё знаю, и полагал, что умнее, чем сейчас, уже невозможно стать.

Вот она – ограниченность человеческого сознания.