Трансформация

Позже падаю в раздолбанное офисное кресло. Чуть туплю, в темпе переваривая всё, что произошло, и размышляя над тем, правильно ли я действую, в то ли место я попал и что, твою мать, делать дальше? Но уже через пару секунд понимаю, лишние размышления мне сейчас никак не помогут, и в данный момент мне нужно просто двигаться вперёд: «Посмотрим, что будет дальше…»

Взмахиваю рукой над встроенной в стол сенсорной клавиатурой и тем самым врубаю компьютер. Через пару секунд передо мной вспыхивает голографический экран, сквозь который вижу, как другие работники то и дело оборачиваются назад и кидают на меня косые взгляды.

Мой первый рабочий день в долбаном офисе начался…

Но, сказать по правде, всё прошло не так плохо, как того можно было ожидать.

Авторизоваться я, разумеется, никак не мог – мне не выдали даже паролей. Но мне повезло. Учетная запись прошлого работника ещё не была удалена, и пароль стоял на автовведении. Даже придумывать ничего не пришлось.

От нечего делать я поковырялся в корневых папках и позасовывал нос куда только был доступ. Думал, найти что‑нибудь интересное, но это оказалась полная помойка – никакой структуры.

А потом я переключился на соседа справа от меня. Он уже добрых полчаса чертыхался (– Черт! Черт! Твою мать! Твою мать!), а когда его потуги стали уж совсем жалкие, я поинтересовался:

– Чё как? Может, тебе помочь чем?

Он сперва кинул на меня усталый, слегка раздражённый взгляд, но, внимательнее приглядевшись, закрыл ладонью глаза и обреченно промямлил:

– Да мне тут приложение мёртвое кинули, – мнёт пальцами веки, – и сказали сделать дебаг. А если к вечеру всё не запустится…

Он прерывается и вместо продолжения завязывает воображаемую веревку у себя на шее, рывком затягивает её и, закатив глаза, вываливает язык…

Если что этого рыжеватого парня с усами и одетого, будто ему от деда гардероб достался, зовут Спайк. Обычно он улыбчивый до неприличия, но сегодня на нем лица нет. Он устроился в корпорацию ещё джуниором, но так ничему и не научился за восемь лет.

– Понятно, – бормочу я. – Значит, у тебя реальный дедлайн…

Дело в том, что Спайка хотят уволить, вот ему и кинули совершенно мертвый код.

– Я уже всё перекопал, – объясняет он. – Закрыл «отладчиком ошибок», но всё равно ничего не запускается.

Пододвигаюсь поближе и заглядываю к нему в экран:

– Логи тоже проверил? – спрашиваю.

– Три тысячи раз…

На первый взгляд всё чисто.

– Кинь‑ка на мой экран. Может, придумаю чё.

Спайк секунду недоверчиво и в тоже время удивленно посмотрел на меня. Вид у него был растрёпанный и очень усталый. Но тянуть он не стал: выделил весь код «силой мысли» с помощью нейромышки и перекинул его движением руки со своего экрана на мой.

Я сперва уставился на код, ничего не понимая, но потихоньку стал прокручивать вниз…

Не сказать, что я очень уж часто копался в подобных исходниках, и всё же я быстро вникал. Я прокручивал код всё быстрее и быстрее, и сам не заметил, как за минут двадцать пять просмотрел его весь – от начала до конца.

Где‑то к середине процесса, когда я совсем разогнался, Спайк заметил, что я вытворяю:

– Слышь, ты чего? Глазами всё это смотришь? – спрашивает меня и заглядывает в мой монитор. – И как ты вообще с такой скоростью можешь читать?

А заметив, что я ещё и пальцами щёлкаю по сенсорной клавиатуре у него вообще отвалилась челюсть:

– Ты ещё и без нейро‑мышки, еб твою мать?

Но я даже не отвечал – не видел в этом никакого смысла. К тому же код передо мной был полное болото. Фантастическое число ошибок в логике программы, неверное использование синтаксиса, полно конфликтующих строк, выходы за пределы массива, повсеместные опечатки из‑за откровенной копипасты. Я был даже немного удивлен, когда, закрыв пару десятков критических ошибок, всё запустилось.

Но моё удивление было ничтожно в сравнении с рожей Спайка.

Такой искренней деревенской улыбки я ещё никогда не видел. Он просто сиял:

– Господи, да ты просто чудотворец! Храни тебя Пресвятая Дева Гваделупская!

Но я его радости не разделял:

– Не обольщайся. С кодом ещё на пары суток работы, иначе программа будет крашиться каждые пять минут. – Перевожу на него взгляд: – Сказать по правде, такого говённого софта я ещё не видел никогда.

А Спайк машет рукой на экран:

– Это уже не важно, кидай его сюда! Лучше скажи, как тебя звать‑то?

Я представился ему, он мне, и мы хлопнули друг другу по рукам. Но после я всё же спросил, что это значит:

– «Уже не важно…»??

Он, не загоняясь, ответил:

– Да вот так, – разводит руками с безучастной рожей. – Здесь всем насрать на качество кода. Главное, чтоб запускался и хотя б минут пять работал! – Он наклоняется ко мне. – До тебя чё, ещё не дошло? Это настоящая мусорка, – говорит он вполголоса и поглядывает по сторонам. – Нам сваливают сюда всё самое бесполезное фуфло: заказы от частников, небольших компаний, региональных организаций – в общем то, до чего никому в компании нет никакого дела. Вот поэтому продукт и выходит такое дерьмо, – Спайк начинает отстраняться с видом «такие вот дела». Но вдруг что‑то припомнив, он возвращается обратно с улыбкой на лице: – Так прикинь, – он хихикает и наклоняется ещё ниже, чтобы не спалиться, – ценник за услугу у нас самый большой на рынке! Но эти придурки всё равно заказывают у нас этот говенный софт!

Тоже мне открытие года.

– Тогда нахрена они вообще с вами работают?

Спайк жмёт плечами и всё же отстраняется назад:

– Мы всё‑таки самая крупная компания по разработке. Сам знаешь, если у тебя куча бабла, репутация в сети – не проблема, всё можно купить. А всеми стратегическими заказами занимаются другие отделы, – он указывает взглядом на стеклянные офисы второго яруса, – тут и на этажах выше. Но мы и для них иногда пишем куски кодов. Так что там тоже полный шлак, – он откидывается на спинку кресла. – Просто их контроль качества больше дрочит… Но ты даже не мечтай, – он замечает, что я разглядываю офисы наверху. – Даже с такими навыками у тебя нет никаких шансов туда попасть. Только по блату. В лучшем случае, – растягивается на сидении и кладёт руки за голову, – станешь тимлидом и будешь чистить коды за таких бедолаг, как мы. Так что, поскольку ты новенький, – косится на меня, – прими мои искренние поздравления: добро пожаловать в болото, кореш!

После этих слов из‑за Спайка появляется другой чувак – толстяк Боб. Он говорит:

– Ага, – и смотрит на меня широко открытыми глазами. – Добро пожаловать на борт, мужик.