Трансформация

Джон был очень благодарен. Он осыпал меня комплиментами по пути к лестнице и на прощание нежно пожал руку своей металлической клешнёй (обычно так не рискуют делать, чтобы не оторвать случайно руку своему собеседнику). Вот только на что я совсем не рассчитывал, так это на то, что уже на следующий день о моей услуге будет знать весь этаж. Ещё через день слухи стали расползаться и на другие этажи, а к началу следующей недели об этом уже будет в курсе весь долбанный кооператив, и люди станут дожидаться меня с работы чуть ли не у самых дверей в подъезд, чтобы попросить об услуге.

В таких домах, как наш, всегда всё трещит по швам, и каждому нужна бесплатная помощь. Так что, как и в офисе, народ стал скапливаться вокруг меня. Все что‑то хотели, спрашивали, интересовались, но, по правде сказать, меня это не особо напрягало. Да и времени уходило не так уж много.

Зато взамен этому я получил возможность видеть то, чем живут другие люди. Чем занимаются, о чём думают, о чём мечтают. Да, большинство из них были такими примитивными созданиями и до того не разбирались в технологиях, что даже не удивлялись тому, что я для них делал. Но все они были настолько разными и непохожими друг на друга, что я с завораживающим любопытством наблюдал за ними. А пока я за ними наблюдал, за мной приглядывал другой (не побоюсь этого выражения) жадный взгляд…

На следующий день после того, как я помог Джону, меня попросили ещё об одной услуге. Бабушке Изи необходимо было перенастроить имплантат поджелудочной железы – кибер‑орган вырабатывал слишком много пищеварительного сока. А как только я закончил с этим, меня уже вовсю зазывали помочь в квартиру напротив, и именно в тот момент, когда меня затаскивали туда, Профессор случайно заметил меня в коридоре. Видимо, он расплачивался за аренду, вот и спустился на второй этаж.

– Дрейк! – он сначала замер, а потом шаркающими шагами засеменил ко мне. – Что ты тут делаешь?

– Привет, Профессор, – дожидаюсь его прямо в дверном проходе. – Да меня тут выручить попросили.

– Неужели? – спрашивает, как обычно, не открывая рта. И, немного подумав, добавляет: – А можно с тобой?

И смотрит на меня широко открытыми глазами через очки с одной толстенной линзой.

Так что пока я разбирался с делами и параллельно болтал с жильцами, старик всё присматривал за мной, оставаясь в дверях. Но в один момент он вдруг сорвался с места и пропал. Разумеется, вскоре он вернулся, и уже со своим здоровенным планшетом в руках. Профессор переживал, что его память может подвести, и он совсем забудет то, что хотел записать.

В другие дни он, как и остальные, вычислив время моего возвращения домой, поджидал меня или целенаправленно искал по коридорам. Благо разыскать меня было не сложно – вокруг меня постоянно собирался народ.

Для чего он это делал? Только так Профессор мог заполучить информацию, которую не могли дать ни тесты, ни разговоры. Он получил возможность воочию наблюдать за тем, как работает мой мозг, так сказать, в естественных условиях.

Но в свою очередь я в полглаза присматривал за ним и, признаться, прекрасно знал, что он там записывает у себя – читал по движениям его руки или тычкам стилуса.

Записки доктора:

«Судя по новым данным, сыворотка намного эффективней, чем предполагалось», «Социальность испытуемого увеличилась в разы, несмотря на тенденцию к игнорированию общественных условностей. И это при том, что ни то, ни другое не было типично индивиду до инъекций», «У испытуемого заметно вырос словарный запас, изменилась скорость речи и тембр голоса, а также обнаружился интерес к межиндивидуальному взаимодействию, который тоже не наблюдался ранее», «Испытуемый демонстрирует поразительную наблюдательность и высокий уровень социальной интеграции», «Взамен скованности и внутренней напряжённости испытуемый стал проявлять спокойствие, умеренную активность, сосредоточенность и общий положительный настрой», «Короткое резюме: интеллектуальные способности индивидуума увеличились в разы. Общий характер перемен намного серьезней, чем я ожидал… Полагаю, все просчёты связаны с отсутствием возможности испытаний на приматах… А ещё мне иногда кажется, что испытуемый наблюдает за мной и, вероятно, подозревает о том, что я записываю…»

И всё в таком вот духе.

После первой подобной нашей встречи Профессор сказал мне:

– Ты изменился.

– Знаю, – ответил ему.

Но вместе с тем я ощущал, что это не совсем так. А ещё в тот период я стал испытывать странное незаметно нарастающее чувство. Словно груз тяжести всё больше наваливался мне на плечи, но от чего и почему – я ещё не понимал. Словно где‑то в глубине себя я уже что‑то понял, но до сознания это ещё не добралось.

Позже я как‑то прочитал одну книгу из библиотеки Профессора, в которой описывалось что‑то похожее на то, что происходило со мной. Это книга про Человека, который ходил по свету и творил чудеса. В одном из сюжетов он вернул зрение слепому от рождения, а когда тот впервые открыл глаза, то увидел проходящих мимо людей, как деревья. С точки зрения современной медицины вернуть человеку зрение не такой уж и подвиг. Но после произошло настоящее чудо, которое, по‑видимому, был способен оценить только я. Человек, который исцелил слепого, опять возложил на него руки, и когда тот во второй раз открыл глаза, он увидел уже всё ясно… Так и я. Вплоть до этого момента я всю жизнь видел людей как неодушевленные предметы, да и весь оставшийся мир как потрёпанный кусок картона. Но теперь я словно второй раз открыл глаза и видел всё уже отчетливо и ясно…

 

Доколе Я в мире, Я свет миру…

 

* * *

 

Гккхх‑х‑х – скрежет металлической двери, откатывающейся по заржавевшим салазкам.

– Что у тебя с лицом?

– Да вот, решил побриться…

 

Желтовато‑прозрачный раствор с россыпью мелких пузырьков на стенках склянки начинает стремительно убегать под давлением после того, как Профессор нажимает на курок шприца‑пистолета:

«Чик…»

После третьей инъекции существенных изменений я уже не заметил. Но после самой инъекции у нас с Профессором произошёл разговор. Дело в том, что по нашему уговору это должно было быть последнее введение:

– Ну вот и всё… – пробормотал он сквозь зубы.

– Слышишь, Профессор? – спрашиваю его, пока он копается у меня за спиной, разбирая устройство с иглой. – Я хочу ещё.

Старик замирает на секунду. А потом аккуратно кладёт инструмент на железный стол и прикидывается, что не понимает:

– Ты о чем? – как обычно нервно тараторит. – Про инъекции что ли?