Твоя безумная фанатка
– Где выступает?
Глава 3. Богатыри и Шамаханская царица
Ресторан в котором они оказались, ведомые адресом, что дал им Кот, напоминал помесь интерьера в стиле кабаре и джаз‑клуба. Повсюду приглушённые оттенки бургундского вина, много дерева, мягкие ткани, круглые столики, ненавязчивая подсветка и небольшая трёхступенчатая сцена с парнем за ноутбуком в массивных наушниках и солирующей певицей. Нелли.
Пылаева выступала в охренительном чёрном платье, переливающимся блёстками в полумраке заведения. Всё до невозможности прилично: длинные рукава, закрытая горловина, прямая юбка до щиколоток. Разве что вырез до бедра придавал образу игривости, а так никаких излишеств. Даже длинные прямые волосы были просто распущены, а не привычно убраны в смешные причёски. Минимализм, возведённый в ранг совершенства.
Матвей где стоял на входе, там и уронил челюсть, со стуком шлепнувшуюся на кафель. Кто бы мог подумать, что радужная девочка‑хиппи умеет быть настолько сексуальной???
Небо поменяло свой окрас,
Да и в окнах свет погас.
Кофе стынет неспеша,
Не к нему сейчас лежит душа,
– разносилось по залу мелодичным голоском, завораживающий многолюдный зал.
Ты сама не поняла, как оказалась одна.
Слёзы льются, в горле ком,
Сердце громко бьётся в тишине.
Часто, быстро, невпопад.
Отпусти тревог сомнения,
Сбрось ошибок прошлый страх.
Помни, когда пройдет этап несчастий,
Вновь наступит светлая полоса…1
– Слюной щас всё закапаешь, – Дина помогла брату прикрыть так и не закрывшийся рот. – И ты тоже, – это уже было обращено к Тимуру, который хоть варежку и не разевал, но практически пожирал без гарнира миниатюрную фигурку.
Как и большая часть посетителей мужского пола. А в пятницу таких хватало. Шумные компании на время забыли о тостах и неоконченных беседах, так и не выпив вскинутые стопки. Что‑то подсказывало Дине, что многие приходили сюда исключительно ради красотки на сцене.
Кудряшка увлекла своих заторможенных парней за ближайший пустой столик. А то толкались на входе, как бараны. Впрочем, Пелька их не заметила. Она находилась сейчас на собственной волне, полностью погруженная в стихи. Явного собственного сочинения. Нельзя с таким проникновением зачитывать чужое. Подобные вещи шли исключительно от души.
Песня закончилась. Ресторан потонул в аплодисментах. Один из столиков, за которым сидело четыре широкоплечих парня, словно братья из ларца одинаково одетые в чёрные худи, заливисто засвистел в пальцы. Нелли отмахнулась им с милой улыбкой. Судя по всему, со многими здешними она была хорошо знакома.
– Ты красотка! – крикнули с другого столика.
– Оценила и приняла к сведению, – поблагодарила она, изображая большим и указательным пальцем "окей".
– Выходи за меня! – крикнул подвыпивший мужик с другого.
– Обсудим это как‑нибудь в другой раз.
– Ну пожалуйста. Ты обещала!
– Э, нет! – строго пригрозила Нелли. – Я такими обещаниями не разбрасываюсь.
– Ну хоть свидание.
– Думаю, лучше не стоит, – видимо, к подобным беседам она привыкла, потому что не акцентировала на пустой лести внимания, умело лавируя и одаривая вниманием каждого. Прирождённая артистка.
– Добрый вечер. Что будете заказывать? – к столику, куда уселась рок‑группа, подошла молоденькая официантка в тёмном фартучке.
– Три капучино, – за всех ответила Дина.
– И пиво. Тёмное. Не разливное. Просто в стекле, – добавил Матвей, даже не удостоив вниманием девушку, которая, судя по расширившимся зрачкам, узнала звёзд. Он был целиком и полностью поглощён Пылаевой, которую за эту неделю словно увидел в первый раз.
– Итак, что ещё мне спеть? Есть пожелания? – тем временем советовалась со слушателями Пелька. Её сияющая улыбка казалась такой искренней, однако глаза не горели. Дина права: через напускное веселье проступала грусть. Даже не грусть… усталость. От себя, от жизни, от всего.
Начали накидываться варианты. Ясно. Нелли чередовала: своё с заготовленным заранее репертуаром из хорошо известных треков, под которые несложно подпевать. И под которые лихо плясалось. Что это? Стеснение? Попытка замаскировать личное среди общего? Бондарев не понаслышке знал, как с непривычки неловко делиться тем, что должно принадлежать только тебе. Тут работает и страх оказаться осмеянным, и боязнь напортачить, и много чего ещё. Это потом уже втягиваешься, однако первые попытки… самые интимные. Однако Пылаева отлично справлялась, тут не поспоришь.
Где‑то следующие полчаса всё продолжалось в таком миксованном режиме. Отдыхающие, устав сидеть, принялись покорять танцпол, изображая брачные игры древних племён. Звенели бокалы, разливая шампанское на недоеденные салаты. Выкрикивались поздравления, у нескольких столиков сегодня отмечались праздники. От мерцающего под потолком диско шара (и нафига он тут?) то и дело отскакивал громкий смех.
В какой‑то момент Нелли покинула сцену, пообещав, что скоро вернётся. Перерыв, сменившийся обычной танцевальной музыкой из плейлиста ди‑джея, тянулся невыносимо долго. Матвей допивал уже вторую бутылку, от скуки высыпав соль на скатерть и рисуя по ней понятные только ему узоры зубочисткой. Если бы не Пелька, он бы ушёл. Такие возрастные посиделки, где один шатающийся придерживал другого такого же шатающегося, а чья‑то жена орала на мужа за то, что тот залил вином её платье, были для него пока за гранью понимания. Видимо, не дорос.
Томительная пауза, наконец, закончилась. Певица вернулась к зрителям. Однако торжественная часть, по всей видимости, закончилась. Переодевшаяся она уже больше походила на себя: ярко‑жёлтая футболка, разодранная на животе хитрыми умами производителя, и высокая танкетка того же цвета придавали Пылаевой привычный облик девочки‑радуги. Хотя всё равно было видно, что краски старались приглушить потёртыми чёрными джинсами.
