Ты будешь моей, адептка, или Демон плохому не научит
– Возьми меня, Карвен! Возьми меня всю!
– Ой! – раздалось со стороны двери, и я, держащая Карвена за голую грудь, в ужасе обернулась на голос.
На пороге стояла моя соседка по комнате, главная сплетница «Черного солнца», и огромными круглыми глазами таращилась на происходящее. – Я помешала, да? Простите. Я ничего не видела. – Она демонстративно прикрыла лицо ладонью. – Ничего‑ничего не видела. И тем более не слышала. Пойду, пожалуй, прогуляюсь. А вы это, продолжайте. Обещаю, что никому не скажу ни слова.
Дверь с шумом захлопнулась. Раздался быстрый затихающий топот.
Не скажет. Ни слова. Эй‑Джо. Как же! Да она прямо сейчас понеслась выбалтывать увиденное каждой адептке в радиусе километра. Как я лапала полуголого парня и умоляла его…
Возьми меня, Карвен! Возьми меня всю!
О боги…
– Знаешь, – задумчиво произнес демон. – Кажется, я напутал текст заклинания. Надо было говорить: «Великая Калиста, сестра Хаоса и мать Первозданной Тьмы, позволь передать часть моей силы твоему слуге Карвену де Бергу из…» – Он осекся, заметив, как я сжала кулаки в ярости. – Ну, и чего ты злишься? Подумаешь, переставил пару слов местами.
Чего я злюсь? Чего злюсь!
– Да теперь ты, болван крылатый, все будут думать, что я, что мы с тобой… Ар‑р‑р! – в бешенстве я топнула ногой.
– Спишь? – флегматично уточнил демон. – Так это же хорошо.
– Серьезно? Что тут хорошего? Все будут считать меня… – я запнулась, подбирая слово, и выдохнула одновременно с демоном:
– Легкомыслен…
– Шалавой. Ой, прости. Легкомысленной. Тем не менее это хорошо. Для нашего плана. Теперь твой профессор будет тебя ревновать.
– Как он будет ревновать, если даже в меня не влюблен?
– Ну что ты как маленькая, Харпер. Конкуренция пробуждает в мужчине азарт охотника. Если вокруг девицы вьется толпа поклонников, значит, что‑то в этой девице есть. Значит, нужно присмотреться к этой девице внимательнее.
– Я не хочу, чтобы меня считали ш‑ш‑шлю, шлю.. шлю, ш‑ш‑шал‑л, шал…л‑лав…в‑в..вл‑л‑вл… шалуньей.
– Какая же ты неженка, Харпер. Думаешь только о себе. Меня теперь по твоей милости тоже, между прочим, считают шалуном. А я, заметь, не жалуюсь. В отличие от некоторых.
Ах этот демон! Придушила бы голыми руками!
– Это не одно и то же. Ты мужчина. Тебе… шалуном быть можно, а мне нет. Ты меня скомпрометировал.
– О, Хаос, какие длинные и страшные слова ты знаешь. Скомпрометировал.
– Скомпрометировал и теперь обязан…
– Жениться?
– Извиниться!
Возбужденные спором, мы смотрели друг на друга в упор, секунду, две, три, затем Карвен картинным жестом поднес ладонь ко лбу, видимо, изображая глубокое раскаяние.
– О простите, простите меня, дорогая мисс, мне так стыдно, так невыносимо стыдно за свое поведение.
Позер!
– Я страдаю и мысленно посыпаю голову пеплом. Позвольте загладить свою вину?
А вот это интересно!
Мгновение назад я кипела от гнева, но крылатый мерзавец сумел меня заинтриговать. Как всякая девушка, я любила, когда меня задаривали подарками или пытались задобрить другими способами.
– Позволяю, – разрешила я великодушно.
Загадочная улыбка тронула губы демона – улыбка, сулящая очередную каверзу. Заложив большие пальцы за пояс брюк, он покачался на каблуках своих начищенных до блеска остроносых туфель, затем шагнул вперед, чем сократил расстояние между нами до неприличного минимума.
– Позволяешь, – протянул он с до ужаса хитрым видом.
Тут то я и заподозрила неладное.
Но было поздно.
Карвен двигался стремительно и неуловимо, как, вероятно, и полагалось демону. Я не успела сообразить, что происходит, не успела ни ахнуть от удивления, ни даже моргнуть, как его черные глаза оказались напротив моих, заслонив собой все окружающее пространство. Миг – и широкая мужская ладонь, зарывшись мне в волосы, накрыла затылок. Одно биение сердца – и мои губы были в плену чужих губ.
Поцелуй!
Он меня целует!
Ошеломленная этой мыслью и своим первым в жизни поцелуем, я застыла столбом, не двигаясь, даже не дыша, позволяя наглому захватчику творить с моим ртом все, что вздумается. А вздумалось ему многое, демон, укравший мой первый поцелуй, не терял времени даром. Придерживая мою голову, он творил со мной что‑то невообразимое, что‑то удивительное и волшебное, что‑то такое, от чего по спине и плечам бежали волны сладко‑щекотной дрожи.
Но вот мозги вернулись на место, первый ступор прошел, и я наконец вспомнила о том, что вообще‑то приличная девушка. Приличные девушки не позволяют всяким красавчикам в расстегнутых рубашках распускать руки, а если и позволяют, то после обязательно отвешивают наглецам пощечину. Если разобраться, этим‑то приличные девушки и отличаются от неприличных. Первые всегда возмущены поползновениями в свой адрес.
Во время поцелуя я упорно, изо всех сил пыталась заставить себя почувствовать негодование, ну хотя бы легкое недовольство, по крайней мере, не наслаждаться происходящим так откровенно.
«Надо его ударить, – думала я, плавясь от сладкой ласки – Сейчас ударю. Еще немного и точно. Через минуту. Нет, через две. О боги, как хорошо!»
– Да как ты смеешь! – взревела я, отталкивая от себя Карвена. Затем демонстративно с брезгливым видом вытерла губы тыльной стороной ладони: – Фу!
– Много же времени тебе понадобилось, чтобы понять, что это фу, – рассмеялся демон, ничуть, даже самую малость не уязвленный моими словами. – Я целовал тебя минут пять, и все эти пять минут ты, вероятно, стояла и думала: «О, Тьма и Хаос, как же это противно, не буду его останавливать».
Проклятый демон попал в точку, и щеки загорелись от унижения.
– Я, я опешила. Оцепенела от шока.
– А стонала мне в рот тоже от шока? Или от отвращения? Да, должно быть, это был стон омерзения и брезгливости. А я и не сообразил. В следующий раз, Харпер, стони более понятно.
– Я не стонала!
Пощечина! Сейчас меня спасет только она.
