Ты будешь мой

Он послушно шагает за мной, и на мгновение мне становится интересно, заставляет ли его ошейник выполнять мои приказы? Похожие байки я слышала, но они всегда казались мне преувеличенными: уж слишком это жестоко. Впрочем, после вчерашней арены – почему бы и нет?

Запираю калитку, веду фэйри в дом. Мнусь и не знаю, что делать. Фэйри наблюдает за мной – лучше он выглядеть после вчерашнего не стал, хотя большинство синяков действительно исчезло. И разбитые губы ему, похоже, вылечили. Думаю спросить о самочувствии, но ловлю его взгляд: он внимательно смотрит на мои ноги – я грею их на рунных камнях пола.

Торопливо поправляю подол и говорю:

– Если замёрз, просто встань сюда, – показываю на камень.

Фэйри смотрит на меня в упор.

– Это приказ? – у него хриплый, странный голос, слишком высокий для мужчины.

– Да нет. Просто. – Я оглядываю его одежду – штаны из формы пограничников. – Ну… я б замёрзла. Но как хочешь.

Понятия не имею, что с ним делать. Поэтому я фальшиво улыбаюсь, показываю дом, объясняю, что мама в отъезде… в общем, старательно делаю вид, что он гость. Фэйри мне совершенно не помогает – он не сводит с меня пристального взгляда и молчит. Я жмусь – мне очень хочется сделаться незаметной или вообще раствориться в воздухе. Незнакомое чувство – я привыкла к совершенно другим взглядам. Так что я даже наслаждаюсь им с каким‑то болезненным удовольствием.

Живот требовательно бурчит, и я, глянув на фэйри, в который раз кутаюсь в халат. И вежливо интересуюсь, не хочет ли гость завтракать.

Судя по взгляду, гость раздумывает убить меня сейчас или всё‑таки потом.

На кухню фэйри идёт за мной, встаёт в дверях и внимательно осматривается. Потом так же внимательно следит, как я разогреваю воду и вытаскиваю на стол кувшины с молоком и мёдом. И мамины пирожки. Вот бы с ягодами!

Встречаюсь с фэйри взглядом. Не отворачиваясь, я осторожно интересуюсь, что едят в Гленне.

– А в Мюреоле? – интересуется в ответ фэйри, и я застываю с блюдом пирожков, не донеся его до стола.

– А при чём тут… Только не говори, что ты тоже из Инесса!

Фэйри хрипло смеётся. Я смотрю на него и мгновение спустя мы смеёмся вместе.

Смех фэйри обрывается первым, а неожиданный вопрос повисает в воздухе:

– Как морская дева оказалась в Дугэле?

Я ставлю пирожки – от греха подальше. Сажусь и смотрю на него снизу вверх.

– Понятия не имею. Какая дева?

– Ты, – спокойно говорит он, и я начинаю понимать, что его, похоже, били вчера исключительно по голове. И дешёвый лекарь не помог.

Надо будет пригласить нормального, когда мама приедет. Ох, только сумасшедшего в доме мне не хватало.

Наливаю в свою кружку настой, смотрю на фэйри.

– Может, всё‑таки поешь?

Он не двигается. И, когда я принимаюсь за первый пирожок (с ягодами!), снова спрашивает:

– Зачем помогла мне?

Я давлюсь пирожком. Настой горячий – обжигаю язык и какое‑то время дышу ртом, прежде чем ответить:

– Не знаю.

У фэйри становится забавное лицо, а я беру второй пирожок и протягиваю ему.

– Хочешь?

Фэйри отлепляется от косяка и, не спуская с меня странного взгляда, огибает стол. Пирожок дрожит в моей руке. Фэйри приближается, и я не выдерживаю – встаю, опрокидывая стул, и отшатываюсь к стене.

Глаза у фэйри жёлтые. Янтарные? Да, но с крапинками зелёного. Красиво, но от этого мне почему‑то ещё страшнее, хотя ростом он действительно не выше меня, и на его шее поблескивает ошейник.

– Я презираю тебя, – говорит фэйри, стоя ко мне почти вплотную. – Но ты спасла меня, – его голос дрожит, и я распахиваю глаза от удивления. – За это я должен тебе служить.

На улице начинается дождь – я машинально отмечаю шелест капель по стеклу, когда фэйри наклоняется к моему уху и еле слышно шепчет.

Слова врезаются, как кинжал, и я откуда‑то понимаю, что он назвал мне своё Истинное Имя.

Вот теперь он и правда мой раб.

Мы смотрим друг другу в глаза. И я действительно вижу в его, янтарных, презрение, но мне уже всё равно.

Я тянусь к нему, и он позволяет мне опереться о его плечи. Ему холодно – кожа еле‑тёплая. Я машинально отмечаю это и обнимаю руками его шею. Нахожу застёжку…

Фэйри молча смотрит на упавший ошейник, потом на меня. Вздёргивает бровь и усмехается.

Но я его уже не боюсь.

***

– Как мне тебя называть? – интересуюсь, осторожно прикладывая к припухшей коже на его шее компресс.

Фэйри сидит на кровати в гостевой комнате, закутанный в одеяло, и постоянно фыркает. На мой вопрос: «В чём дело?» он пробурчал только что‑то про «воняет». Ну да, у лечебных настоев острый запах. Но можно и потерпеть.

Впрочем, фэйри терпит и не жалуется. Только фыркает очень красноречиво.

– Как хочешь.

Никак не хочу. Меня раздражает его цепкий взгляд, и чувство опасности уже не щекочет приятно нервы. Я в который раз жалею, что втянула себя в это, но выхода у меня нет. Теперь, когда я знаю его Истинное Имя, я вообще по уши в этом… этой яме. Истинное Имя – суть фэйри. Даже больше – используя его во время приказа, я могу заставить фэйри делать что угодно. Например, могу сказать «умри», и он умрёт.

Конечно, я никогда этого не сделаю.

– Послушай, ну мне же надо как‑то тебя называть, – вздыхаю я, протягивая фэйри кружку горячего настоя. – Ты же не хочешь, чтобы я всегда использовала то имя, которое ты мне сказал?

Фэйри заметно вздрагивает и глядит на меня. Кружку он словно не замечает.

– Как хочешь.

Вот так тебя и назову!

– Сильвен, – решаю я, заглушив раздражение. – Лесной. Там же леса у вас, в Гленне, да? Расскажешь?

Фэйри… Сильвен отворачивается.

Ну ладно. Я пожимаю плечами и встаю. Оставляю настой, лекарства. Не маленький, сможет о себе позаботиться. А с меня хватит!

Вздрагиваю, когда фэйри неожиданно ловит меня за руку.

– Что?

Сильвен рассматривает мой браслет с жемчужиной. Тянется коснуться, но я отдёргиваю руку. Фэйри молчит, я огреваю его возмущённым взглядом и выскакиваю из комнаты.