Ты будешь мой
Я ничего не сказала Рахэль, когда увидела на следующий день во дворце. Я просто заставила её прогуляться со мной по туманному саду камней и раскрыть мысли. Духи рассказали мне потом, какой ключик нашла морская девка: оказывается, злобная язва Рахэль всю жизнь мечтала о детях. Это сразу опустило её в моих глазах – кому нужны эти маленькие орущие человечки? Вот Рахэль зачем‑то были нужны: и она за прошедший месяц легко убедила себя, что беспомощная русалка может стать ей дочерью. То, что девка – фэйри, Рахэль почему‑то больше не смущало. Может, её ненависть распространялась только на гленцев, не знаю.
Ничего с этим делать я не стала. С одной стороны – девчонка и так опустилась ниже некуда и всё равно скоро умрёт. Зачем зря пакостить – это мелко и не достойно королевы Дугэла. С другой – я боялась, что отдай я русалку кому‑нибудь другому, и он тоже превратится в пускающего слюни идиота. Я не знаю, как девке это удавалось – дар у неё, что ли, какой‑то был? Но что в Инессе, что в Дугэле она не шевельнула и пальцем, а вокруг неё крутились все – вокруг ласковой, нежной, доброй, красивой девчонки, будь она не ладна.
Она скоро умрёт, думала я. Но глупо было считать, что встреться она с Рэяном ещё раз, и они не смогут полюбить друг друга заново. Этих двоих тянуло друг к другу, как на верёвке. И с этим снова нужно было что‑то делать.
«П‑привезёшь д‑девку во д‑дворец, когда м‑мы в‑вернёмся из Б‑битэга», – приказала я Рахэль. Ведьма отлично меня поняла: я увидела в её глазах тревожный огонёк.
«Моя королева, быть может, это излишне», – посмела возразить она. Я посмотрела на неё в упор, и Рахэль опустила глаза. Но продолжила твёрдо: «Я слежу за ней, моя королева. Девочка не сделала ничего дурного…».
«Ты п‑плохо за ней с‑следишь! – перебила я. – Твоя Ар‑рин заг‑гляд‑дывается н‑на моего ж‑жениха. Н‑неужели я д‑должна об‑бъяснять, что н‑не люб‑блю, когда у м‑меня заб‑бирают т‑то, что п‑принад‑длежит м‑мне?»
«Моя госпожа, это недоразумение…», – начала было Рахэль, но я схватила её за подбородок, заставляя смотреть на меня, и она замолчала.
«П‑прив‑ведёшь д‑девчонку к‑ко м‑мне, – холодно повторила я. И, помолчав, добавила – уж больно взгляд у ведьмы сделался отчаянный: – Н‑не б‑бойся, уб‑бивать н‑не стан‑ну. П‑просто подп‑правлю заклинание. А п‑потом в‑вы уедете из столицы. Ясно?»
«Да, госпожа», – Рахэль снова спрятала глаза. Вечером она отбыла в столицу – я не стала слать за ней духов, хотя этот побег и казался мне странным. Но что она могла, ведьма Дугэла, против своей королевы? «Не приведёт девчонку, – думала я, – пришлю духов. И конечно, Рахэль это понимает, поэтому подчинится. Ведь за непокорность наказание будет жестоким».
Вопрос казался мне решёным. А следовало бы давно понять, что эта русалка стала моим личным проклятьем – и убить её ещё в Инессе. Нет, я испугалась моря и решила, что красивая месть с изящным заклинанием забвения будет хорошей игрой.
Забывшая всё, беспомощная девчонка, оторванная от семьи и родной стихии, просто не казалась мне, королеве тумана, достойным врагом. А зря. Заколдованная русалка умудрялась портить мне жизнь даже сейчас.
Вечером того же дня мы ужинали в Каминном зале – церемониально, со свитой. Рэян сидел по левую руку от меня и снова что‑то увлечённо рассказывал. Я не слушала: подушечки пальцев знакомо покалывало. Я улыбалась, кивала невпопад, так, что Рэян, поймав мой взгляд, встревоженно спросил, в порядке ли я.
А потом туман вполз сумеречным фэйрийским чудовищем, залил громадный Каминный зал, погасив половину рубинов, и потянулся к людям. Рэян вскочил вслед за остальными, когда раздался первый крик. Выхватил висевший на поясе кинжал, заслоняя меня. Я, улыбаясь, отпила вино и поставила бокал, наблюдая.
Духи тумана пришли, и они мстили за страх своей королевы.
Служанки, мои гвардейцы, кое‑кто из придворных (мне даже интересно было, как их выбирают), задыхаясь, падали на пол и какое‑то время корчились в агонии, прежде чем умереть. Туман равнодушно обтекал их, пожирая тела, и тянул белёсые руки к следующей жертве.
«Илва? – выдохнул Рэян, когда упали гвардейцы, стоявшие за нашими спинами. – Илва, прекрати это. Пожалуйста!»
Его голос дрожал, что меня удивило. Неужели это настолько страшнее схватки с барсом? Такие бытовые мелочи. Очевидно, отец щадил его, раз Рэян видел подобное в первый раз.
Я взяла его за руку и ответила с усмешкой:
«Я н‑ничего не д‑делаю».
Рэян обернулся, и взгляд его широко распахнутых глаз мне не понравился. Страх. Боится меня? Туман? Смешно: со мной он в безопасности. Как он может этого не понимать?
«Останови их!»
«С к‑какой с‑стати?» – фыркнула я, снова поднимая бокал. На этот раз вино почему‑то горчило.
«Илва, пожалуйста! Они же не виноваты! Прояви милосердие»
Милосердие! Простодушие второго инесского принца уже не раз вызывало у меня улыбку и недоумение. Старше меня, а простые истины ему приходится объяснять, как ребёнку.
Конец ознакомительного фрагмента
