Убеди меня! или Мама для волчонка

Придвигаться ближе блондин не стал, вместо этого завладел моими пальцами и принялся их перебирать, чуть поглаживая. Причем делал это так, что сразу было ясно – лучше даже не пытаться забрать у него «игрушку», иначе он в отместку начнет перебирать и поглаживать что‑нибудь еще.

– Отдай мне Миккеля, – сказала я.

Ладонь его, обманчиво расслабленная всего секунду назад, крепко стиснула мою кисть.

– Мальчишка мой по праву, – сказал проклятущий альфа, недобро щурясь. – Ты ведь в курсе?

– В курсе! – кивнула я. – Но тебе же не нужны конкуренты. Я увезу его далеко отсюда, он никогда не вернется, слово ведьмы! – дала опрометчивое обещание я. Не потому, что выполнять не собиралась – просто Мика ведь мог иметь на этот счет и собственное мнение. – Отдай, а? – вложив в просьбу все раздирающие душу чувства, повторила я. Вдруг варгар не такой уж и гад? Может, волчонок преувеличивает?

– Отдать? – вскинул бровь гад. Именно такой, угу. – А что я получу взамен? Назови цену и, если она мне понравится, обсудим условия.

Рука зачесалась от непреодолимого желания схватить то самое холодное и увесистое, чтобы треснуть вервольфа по башке, но я сдержалась. Бить его рискованно – он, наученный горьким опытом, может, не только увернуться, но и сдачи дать. А выкупить жизнь Мики у оборотней – идеальный вариант. Если надо будет, я и квартиру продам, лишь бы стать официальным опекуном мальчика и навсегда забрать его из этого кошмара.

– Сколько тебе надо? – поинтересовалась, настраиваясь на торги.

– Дай подумать… тридцать! – Ну, тридцать тысяч я ему хоть сейчас отсыплю: на счету кое‑какие сбережения имеются. – Нет… лучше сто. – С этим уже сложнее. – Или, как в сказке, – нагло оскалился варгар, вновь наклоняясь. – Тысяча и одна…

– В смысле? – очнулась от подсчетов я. Какой‑то странный у него подход: от ста штук до одной упал – решил отдать мне Миккеля практически даром?

– Ночь, ведьма! Тысяча и одна ночь. Готова провести их со мной?

– Ночь, – повторила я, мысленно застонав.

Совсем недавно, осуждая мать волчонка, думала, что сама бы ради его спасения легла хоть под Итана, хоть подо всю стаю – и вот пожалуйста! Вселенная бдит, а «мечты» сбываются! Гадский Аулар! Эсми бы иронию мироздания оценила… в отличие от меня.

И тут я внезапно поняла весь абсурд ситуации…

– Эй? – воскликнула возмущенно. – Ты хочешь стать моим любовником на три года?!

– Три… отличное число. Мистическое! – подмигнул вер. – Или, думаешь, лучше на семь? Я, в принципе, не возражаю. Только не просто любовником, а хозяином. Любовница – это что‑то приходящее и капризное, а ты, дорогая, должна всегда быть у меня под рукой готовая выполнить любую прихоть, – просветил он, сверкнув в полумраке белозубой улыбкой.

Издевается, скотина самовлюбленная… за вазу мстит. И за дверь. Ну, погоди, серый волк (или белый?) – я тоже мстить умею.

– Нет‑нет, лучше три! – воскликнула «испуганно». Решила прикинуться дурочкой, дабы усыпить его бдительность. – А может, все‑таки… – Я потянулась к нему, будто желая сделать встречное предложение. И сделала! Но не предложение. Всего лишь нежно куснула его за мочку уха (чтобы усыпить ту часть бдительности, которая с первого раза не поддалась), а потом со всей дури огрела металлической уткой, взятой с полки.

Три, действительно, прекрасное число. Третий раз по башке схлопотал – может, на этот раз хотя бы сотрясение получит, чугуноголовый? Еще и магия – о чудо! – вновь вернулась, усилив удар. Варгар отлетел к окну, а я пулей выскочила в коридор, пытаясь сообразить, где искать Мику. Народ, «прогуливающийся» там, ошалело уставился на меня. Я – на них.

– Взять его! – скомандовала, сама не знаю почему. Просто очень захотелось. И (не иначе как чудо номер два!) люди ринулись в темную коморку, мешая матерящемуся оборотню выбраться наружу.

– Не сбежишь, ведьма! – летело мне в спину, когда я, не разбирая дороги, неслась к лестнице на второй этаж, уже точно зная, куда повела волчонка Герда, не обнаружив меня в ожидальной.

Бабушка была тысячу раз права: дар и помог, и подсказал, задав правильное направление. Всего‑то и надо было ему довериться, не пытаясь объяснить необъяснимое.

Минут через пять (или меньше) мы с Миккелем уже были на парковке, где нас дожидался третий за день автомобиль – да уж, так часто машины менять мне раньше не приходилось. Выскользнув из больницы через служебный вход, мы едва не налетели на еще одного вервольфа. Огромный (даже больше Итан‑ара), он напоминал движущуюся на нас скалу… с кофейным стаканчиком в руке. Мика зарычал, пытаясь меня заслонить, но я поймала мальчишку за шиворот и дернула назад.

– Да ладно! – хохотнула «скала», разглядывая нас сквозь стекла очков. Других слов у этих рыжеглазых в запасе, похоже, нет. – Та самая ведьма? – спросил незнакомец так, будто я какая‑то знаменитость.

– Та самая! – ответила с вызовом. – Двинешься – прокляну! – пообещала, когда он вознамерился к нам подойти, вероятно, чтобы на ощупь убедиться, что я та самая. – Слепотой, расстройством желудка и мужским бессилием, – перечислила, настороженно наблюдая, как выгибает бровь светловолосый гигант… не переставая улыбаться. То ли угроза моя его не впечатлила, то ли ему просто было пофиг. Хотя, может, и не пофиг, раз правильное решение принял.

– Понял, не дурак, – сказал оборотень, примирительно поднимая вверх руки. – Надо же, действительно, ведьма! Ясно теперь, отчего Итана так перемкнуло, – добавил он радостно, а потом громко расхохотался.

Весело так… с удовольствием.

Цирковое представление, угу! И я в роли клоуна.

Черт знает что, а не город! И оборотни здесь – тоже черти!

 

Глава 4

 

Не женщина, а бесовка в юбке! Совсем без тормозов!

Это ж надо было огреть его уткой! Хорошо, хоть чистой. А он, как последний лопух, уши развесил и дыхание затаил, ожидая, что его сейчас начнут соблазнять, выторговывая смягчение условий. Ага! Щаз! Так соблазнила, что до сих пор башка «квадратная», а перед глазами звездочки пляшут. Такими темпами и напророченные Стигом слоники нагрянут. А все из‑за кареглазой паршивки, решившей, что он, варгар огромной стаи, ей не указ.

Наглая столичная штучка… хороша зараза!

Итан прикрыл глаза, представляя, как надерет аппетитный женский зад, когда поймает ведьму. Не только за утку, спустить которую, в отличие от вазы и двери, он не мог, ибо не по статусу ему такое спускать. Но и за народ, который темноглазая стервочка умудрилась на него натравить! Вот он «обрадовался», когда, едва откопавшись из‑под рухнувшего сверху стеллажа, столкнулся с толпой зачарованных «зомби», жаждущих его не только обнять, но и взять на ручки.

На ручки, мать вашу! Его! Огромного злого вера!