Удачный брак

Когда я добралась до уголовного суда Бруклина, чтобы переговорить с государственным защитником Зака, слушания уже были в полном разгаре. Я позвонила в его контору и оставила голосовое, но мне никто так и не перезвонил. Я какое‑то время посидела в заднем ряду, все еще приходя в себя после разговора с Полом. В отличие от величественного федерального суда в Манхэттене с его темно‑красными деревянными стенами и потолками с золоченой отделкой в этом суде все было сугубо практичным. Здание высокое и современное, а деревянная отделка внутри – сосна медового цвета. Никакой живописи маслом, никакого бремени истории. Зато полным‑полно несчастных людей. Зал для слушаний был битком набит, тут же в галерее в бесконечном ожидании толпились ответчики, которых оставили на свободе, адвокаты, родственники и друзья. Ничего общего с самоуверенными богатыми ответчиками в федеральных слушаниях по делам о мошенничестве, которые всегда влетали в зал заседаний в последнюю минуту, слишком занятые, чтобы чего‑то ждать. В этом суде большинство людей выглядели уставшими, печальными и испуганными. За барьером, отделяющим суд от ответчиков, в дальнем конце за столом слева сидела прокурор, коротко стриженная блондинка с кислым выражением лица, причиной которого, возможно, стало облегающее платье с запахом, не льстившее фигуре, а возможно, должностные обязанности. Если окружная прокуратура хоть чем‑то напоминает генеральную, то такие слушания поручают младшим юристам прежде, чем через некоторое время поручить им более престижные задачи – разбираться с преступлениями на сексуальной почве и с уголовными преступлениями, включая убийства. Целый час я наблюдала стремительные монотонные слушания в надежде, что перед судом появится Адам Рот‑чего‑то‑там. Вместо этого перед моим остекленевшим взором подавались прошения, убирались пункты обвинений, перетасовывались какие‑то папки. Вызывались фигуранты следующего дела. Я уже начала подумывать о том, чтобы все бросить, но тут начались следующие слушания.

– Дело номер 20–21345, Рэйм, Гарольд, убийство второй степени! – гаркнул секретарь.

Через вращающиеся двери справа, предназначенные для ответчиков, заключенных под стражу, завели невероятных размеров мужика с блестящей лысиной и могучими розовыми руками, сплошь покрытыми яркими татуировками. Он даже не шел, а еле волочил ноги. Такой мог бы вырубить Зака одним взмахом руки. Адвокат, мельтешивший рядом с ним – молодой долговязый парень, кучерявый, в очочках, – скорее напоминал профессора литературы, чем защитника по уголовным делам. Он наклонился к своему устрашающего вида клиенту и ласково улыбнулся, а потом сказал что‑то, отчего мужик злобно зыркнул на него.

– Адам Ротштейн, Бруклинская служба государственных защитников, ваша честь.

А вот и он.

Появился новый прокурор, чтобы забрать дело у блондинки, вероятно, потому что это было дело об убийстве. Сейчас в Нью‑Йорке меньше трехсот убийств в год. Обвинения в убийстве стали чем‑то особенным. Новый прокурор был значительно ниже ростом, чем Адам Ротштейн, но его костюм был тщательно отглажен, да и сам он выглядел куда более отдохнувшим. Новый игрок на поле – очень полезно, когда тебя вызывают на рассмотрение одного‑единственного серьезного дела, а не бросают в людское море мелких преступников, многие из которых тем не менее заперты в Райкерс вместе с Заком и этим чудовищным мужиком.

– Подсудимый признает свою вину? – спросил судья монотонным гнусавым голосом.

– Не виновен! – заявил подсудимый.

Судья продолжал что‑то изучать в своих записках.

– Что по поводу залога?

– У моего клиента трое детей, и ему нужно возвращаться на работу, – пылко начал Адам звеневшим от переизбытка чувств голосом. Мне так и хотелось сказать: притуши фитилек. – Его семья местная. Его уже арестовывали в связи с мелкими хищениями, у него нет машины и паспорта. Он никуда не денется, ваша честь.

– Ваша честь, это дело об убийстве, – возразил прокурор, излучая спокойное моральное превосходство. Я вспомнила, каково быть на его месте – в буквальном смысле возвышаться над всеми в зале. Головокружительное ощущение. Господи, какой же дурой я была, принимая власть, которую мне давало положение, за что‑то, чего я добилась сама.

– Улики продемонстрируют, что это явная самозащита, – не унимался Адам. – Убийца заявился домой к моему клиенту, вооружившись охотничьим ножом.

– Обвиняемый застрелил его еще на подходе к дому на расстоянии более тридцати футов, – сообщил прокурор, манерно растягивая слова. – Хотите сказать, вашему клиенту не хватило силы духа просто запереть входную дверь?

Судья, похоже, не слушал ни одного ни другого.

– Назначен залог в двести тысяч.

Он ударил молотком, и слушание закончилось.

– Что за херотень? – зарычал подзащитный на Адама, пока его тащили прочь из зала. – Ты чего творишь, мудак!

Плечи Адама поникли.

 

На часах было всего одиннадцать тридцать, когда объявили перерыв на обед. Я подождала, пока Адам собрал свои вещи, и последовала за ним на выход.

– Адам Ротштейн! – окликнула я его в переполненном вестибюле.

Адам остановился, собираясь с духом и готовя себя к очередным нападкам – со стороны прокурора или семьи ответчика. Наконец он сделал глубокий вдох и повернулся, выдавив из себя слабую улыбку.

– Да?

– Я подруга Зака Грейсона, – начала я, не в силах заставить себя произнести, что я его адвокат.

Адам наклонил голову набок, словно бы пытаясь понять, о ком я. Разумеется, у него десятки новых дел ежедневно. К моему удивлению, это заняло всего секунду.

– Ах да, Зак. – Он шагнул ко мне, его лицо было обеспокоенным. – Вы знали его жену? Такой ужас…

– Нет. Мы вместе с Заком учились на юрфаке, потом я работала в отделе по борьбе с мошенничеством в Южном округе, а сейчас ушла в коммерческую контору. Зак попросил меня взять это дело. У меня нет опыта представления клиентов в суде штата и по обвинению в тяжких преступлениях, но…

– Отлично! Я передам вам материалы дела, – сказал Адам. – Если вы работали в Южном округе, то определенно и с этим справитесь. Кроме того, мы с вами знаем, что самое важное – это ресурсы. Я пекусь о своих клиентах как о родных. – Он замялся. – Спросите мою жену. Она говорит, что это ненормально. Но дорогостоящий эксперт во сто крат лучше любой самоотверженности и опыта.

– Вашим клиентам с вами повезло.

– Если бы все решали только добрые намерения, – посетовал Адам. – Взять, к примеру, Зака. Его должны были выпустить под залог.

– Вы правы. Мы планируем поставить под сомнение законность его ареста. Мне поможет все, что вы можете рассказать о слушаниях.

Адам заглянул через стеклянное окошко в маленькую комнатку, так называемую переговорную адвокатов. Убедившись, что там никого нет, он придержал для меня дверь.