Удачный брак

– Пойдемте сюда, – он подождал, пока я войду, вошел сам, закрыл за собой дверь и только тогда снова заговорил: – Судья принимает решение о залоге исходя из жестокости совершенного преступления. Ребята из окружной прокуратуры умудрились подсунуть ему фотографии с места убийства.

– Но это создает необъективное предубеждение!

Так‑то оно так, но ничего особенно шокирующего.

– Да, именно, – проворчал Адам. – Обвинение о нападении на офицера при исполнении, а ему суют снимки кровавого убийства, на которых запечатлена красивая блондинка. Но прокурор возразил, что я сам упомянул место совершения преступ‑ления, когда сказал, что Зак был эмоционально подавлен из‑за убийства жены. Раз! И судья уже разглядывает фотографии, чтобы оценить обоснованность возражения. – Он с отвращением покачал головой. – Прошу заметить, это не имеет никакого отношения к слушанию о залоге, где должен рассматриваться исключительно…

– Риск побега, – закончила я за него мысль. Но я понимала, в какую игру играет прокурор. Я и сама раньше в нее играла.

– Именно! Побега! – воскликнул Адам. – Но потом судья взглянул на фото, и нас отбрили. Его будут держать в тюрьме, пока не предъявят обвинения в убийстве.

Я скрестила руки.

– Но это Райкерс. И это чья‑то жизнь.

Мне тут же захотелось взять свои слова обратно. Как я и ожидала, лицо Адама посуровело.

– Это всегда чья‑то жизнь. – И, разумеется, он был прав. – Слушайте, я бы побыстрее подал жалобу на незаконность удержания под стражей. Как только ему предъявят обвинение в убийстве, ни о каком залоге и речи не будет. А большое жюри предъявит официальное обвинение. Наверняка его отпечатки пальцев есть на той клюшке для гольфа. Это же его клюшка. Добавьте к этому какой‑нибудь креативный анализ брызг крови и мелкие супружеские проблемы, и вот у них уже беспроигрышный вариант.

– Супружеские проблемы? – переспросила я. – Это вам Зак сказал?

– Нет, – Адам скривился. – Но он ведь был женат. В каком браке нет проблем? – Он встал и щелкнул пальцами. – А тут еще и действующий ордер на арест. Не то чтобы это стало решающим фактором в вопросе о залоге, но ситуацию определенно не улучшило.

– Ордер? – Я почувствовала, как краснеет шея.

– Зак сказал, что это, наверное, какая‑то ошибка, – ответил Адам, но в его голосе сквозило сомнение. – Прокурор сказал нам только, что ордер был выписан тринадцать лет назад в Филадельфии за какой‑то неуплаченный штраф, даже не за судебно наказуемый проступок. Но в те стародавние времена не было компьютеров, так что никто толком не знает, какое это было нарушение. Зак в упор не помнил, но ему пришлось признать, что в тот момент он действительно жил в Филадельфии. Поскольку волей судьбы он уже успел увидеть те жуткие фотографии, ему этого хватило.

– Вам показалось, что Зак и правда удивился, услышав про тот ордер?

Адам довольно долго размышлял над моим вопросом, что меня обнадежило. Наконец он ответил:

– Да, он искренне удивился. Он даже потребовал доказательств. По моему опыту, лжецы обычно так не делают. Это могла быть какая‑нибудь ерунда типа жалобы на шум. Он ведь тогда был студентом. Я даже подумывал погасить эту задолженность, но это такая старина, что нужно ехать лично в Филадельфию, а мне это не по карману. Но ваша фирма ведь сможет кого‑то послать? Я бы еще выяснил, какая прокуратура не унимается с этим делом и почему. Судьи ненавидят, когда им морочат голову по пустякам. Одного этого хватило бы, чтобы выпустить его под залог.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Зак рассказал вам о помощнике прокурора, который появился на месте преступления?

– Сказал только, что это был какой‑то парень в костюме.

– Да, помощник прокурора Льюис. Он там на подхвате в делах по убийствам. Помощник из Бюро предварительной оценки, который изначально занимался делом Зака, мимоходом оговорился, что Льюиса вообще в тот вечер не должно было быть на вызове или что‑то типа этого. Я почти уже уболтал его на то, чтобы обвинения вообще отозвали, учитывая произошедшее с женой Зака, но тут он позвонил этому самому Льюису, и весь разговор насмарку. Очевидно, убийство в Центр‑Слоуп – резонансное дело, но у меня появилось ощущение, что кто‑то дополнительно поддает жару.

Он был прав. Дело Зака было из разряда тех, которые Бюро предварительной оценки отфутболивало постоянно: преследование, если уж поразмыслить, было инициировано из‑за накала эмоций на месте преступления.

– А что, по‑вашему, на самом деле происходит? – спросила я.

– Это политика. Бруклинский окружной прокурор собрался в этом году в отставку. Насколько я слышал, началась подковерная борьба за место его преемника. Но Льюис, помощник окружного прокурора, тут ни при чем. Слишком мелкая сошка. От этого выигрывает кто‑то другой. Такое громкое дело…

– Может помочь кому‑то сделать карьеру.

Он взглянул на часы.

– Мне нужно перекусить, прежде чем снова вернуться сюда. Но если я могу еще чем‑то вам помочь, дайте знать.

– Спасибо! – поблагодарила я. – Я очень ценю вашу помощь.

Адам направился к двери, но замешкался и обернулся:

– Так или иначе, я не думаю, что Зак убил жену. Я не такой доверчивый, как может показаться. Давайте взглянем правде в лицо: большинство моих клиентов виновны, как я не знаю кто.

 

Свидетельские показания перед большим жюри

 

Беатрис Бреттн вызвана в качестве свидетеля шестого июля, подверглась допросу и дала следующие показания:

 

Допрос проводит миссис Уоллес

В: Спасибо, что пришли, миссис Бреттн.

О: Пожалуйста. Но я не знаю, что вам сказать. Я ничего не знаю о том, что случилось с той женщиной.

В: Вы присутствовали на вечеринке на Первой улице, 724, в Центр‑Слоуп второго июля этого года?

О: Ну да. Но я не знаю, что случилось с Амандой.

В: Не могли бы вы отвечать на мои вопросы, только когда я их задаю?

О: Простите. Ладно. Я просто нервничаю.

В: Я понимаю. Но нервничать нет необходимости. Мы всего лишь пытаемся прояснить ситуацию, и все.

О: Да, разумеется.

В: Так вы присутствовали на вечеринке на Первой улице, 724, в Центр‑Слоуп второго июля этого года?

О: Да.

В: Вы пришли на вечеринку с кем‑то?

О: Да. Со своим мужем Джонатаном. Он знаком с Керри. Поэтому нас и пригласили.

В: Кто такой Керри?