Умри со мной

Мадина слегка улыбнулась двусмысленности этой фразы, особенно учитывая внешний вид Рона: полотенце на бедрах и больше ничего.

– Я бы выпила чай. Зеленый. Если есть.

Рон достал еще одну кружку – такую же, как его собственная, – положил в нее пакетик чая, залил кипятком.

– Так зачем ты пришла?

– Мне показалось немного… странным, как мы познакомились в прошлый раз. Как‑то все прошло очень… быстро. И я, я не успела тебя поблагодарить.

Рон оперся спиной на холодильник, пил кофе, изогнул бровь на этой фразе.

– Ну за то, что ты спас Теда. Ему ведь действительно совсем нельзя впутываться во все такие дела… ну в драки и все такое. Тем более с Гасом. И Эйкеном.

– А что не так с Гасом? Обычный парень, только тихий, таких всегда бьют по углам. Что у них с Тедом не заладилось?

– Дело не в Теде… – Мадина села и обняла кружку с горячим чаем ладонями. Несмотря на то, что стояли теплые погоды конца сентября, вдруг стало холодно, и тепло от взгляда Рона под кожей медленно уходило. – Дело во мне.

– В тебе?

– Мы с Эйкеном встречались какое‑то время, – Мадина сказала и выдержала небольшую паузу, быстро взглянув на Рона, пытаясь понять его реакцию на свои слова. Рон если и прореагировал, то ничем себя не выдал: кажется, он вытаскивал волос из кружки. Интересная реакция, – хмыкнула Мадина про себя.

– А потом мы расстались. Не очень по‑дружески, – Мадина засмеялась, но тут же продолжила. – Как можно расстаться по‑дружески, если ты со своим парнем и не дружила никогда, а он – с тобой.

– И при чем тут твой брат? – Рон вернул Мадину к теме разговора.

– При том, что через Теда Эйкен может досадить мне, – стать ему важнее меня, например. Чтобы Тед пошел за ним, копировал. Я же не брат, я сестра…

– А что твои родители думают про все это?

Мадина откинулась на спинку стула, покрутила локон у лица.

– Папа… папа очень много работает. С самого детства, он зарабатывает на всю нашу красивую жизнь. На дом, на учебу, на вот это вот все, – Мадина протянула перед собой изумительно ухоженные руки со свежим маникюром и обвесом в сумму пары стипендий в Барморе. – Мы его почти не видим. А мама… мама умерла, когда я была маленькой. Тед ее плохо помнит вообще. Мы росли с Миной.

Рон вопросительно посмотрел на Мадину.

– С моей бабушкой, маминой мамой. Ты ее видел, когда приходил к нам.

Оба помолчали. Рон закончил пить кофе, сел за стол и начал спокойно есть свою яичницу с беконом.

– Хочешь?

– Нет, спасибо.

Мадина постучала пальцами по столу.

– А где твои предки? Я ни разу их не видела, даже на первом дне занятий.

Рон доел яичницу одним глотком, встал, опять повернулся к Дине спиной, – пока ополаскивал тарелку в раковине, ответил:

– Мои родители в отъезде, я живу один, за мной присматривает дальняя родня.

– А это твоя бабушка? – Мадина кивнула в сторону женского портрета. Другой возможности узнать, то это, не было, а узнать очень хотелось.

Рон посмотрел в направлении ее взгляда и слегка переменился в лице, как показалось Мадине.

– На чердаке нашел, понравилась, – Рон одним мягким движением дотянулся до фото и положил его лицом в стол. Мадина почувствовала неловкость, хотя не могла объяснить, что именно было не так. Словно она нарушила что‑то, о существовании чего толком и не знала. Ситуацию надо было спасать.

– Вау, да ты должен стать популярным.

– Это еще почему?

– Да потому, что живешь один, в шикарном доме, у тебя должно быть полно подружек, которые каждые выходные могут тут тусить…

– Если таким образом ты хочешь узнать, есть ли у меня подружка, – Рон внезапно оказался очень близко к Мадине, она даже не успела заметить, как он это сделал, – то говорю тебе, нет. У меня нет подружки. И друга тоже нет, если ты вдруг подумаешь об этом.

Дина медленно сползла со стула и встала на расстоянии от Рона. Ее щеки пылали.

– Прости, я не хотела… я не это имела в виду. У тебя и правда шикарный дом, почему ты не зовешь ребят на уик‑энд?

– Я не очень люблю шумные компании, Дина. К тому же я не так давно учусь у вас и вряд ли наберется много парней и девушек, которые захотят потратить на меня свой выходной.

– Ты невероятно самокритичен, удивительно. При твоей… внешности ты мог бы быть королем школы.

Сказала и замерла. Ее неотрывно тянуло говорить этому парню комплименты, хотя он особенно на них и не напрашивался. А, может, поэтому ее и тянуло. Она никогда раньше не встречала никого похожего. А то, что Рону оказалось не все равно до ее брата, вообще сразил Дину наповал.

– Слушай, – Рон внезапно сменил тему, – если ты меня подождешь, я оденусь и смогу проводить тебя в школу. Ты не против?

Еще бы она была против.

– Я быстро.

Рон исчез в дверях коридора, – Мадина толком не разобралась в планировке дома, но поняла, что он был довольно большим. Видимо, коридор вел вглубь, а из него можно было попасть в спальни. Сколько их там – Дина не представляла. Ощущение холода постепенно прошло, – Мадина списывала все на нервы. Казалось, когда она рядом с Роном, по какой‑то причине становится тепло. Но стоит ему отойти – сразу опять холодно. Удивительное наблюдение.

Из глубины дома послышался шорох и, – как показалось Дине, – чьи‑то тихие голоса. Причем язык, на котором они говорили, не был похож ни на один, которые Дина слышала за свою жизнь. Что‑то упало и покатилось. Дина сделала несколько шагов в сторону коридора, начиная чувствовать тревогу. Но тут из тени вышел Рон. Он был уже одет: темные брюки из плотной ткани феноменально облегали его фигуру. Особенно в нужных местах. Дина невольно задержала взгляд на том месте, где спина… Перестает быть спиной.

Принято считать почему‑то, что красивой попа может быть только у женщин, хотя у мужчин к этому гораздо больше склонности: ни тебе целлюлита, ни явных возрастных изменений…

С брюками отлично сочеталась серая, в тон интерьеру, рубашка и надетый поверх нее жилет в крупную клетку.

На ноги Рон надел броги. Дина тут же представила себе, как Рон играет в гольф в этом облачении, – но иллюзия быстро развеялась.

– Ты с кем‑то говорил? Мне показалось.

Рон стремительно выглянул в коридор, словно и правда проверяя, нет ли там каких‑то незнакомцев.