Урбанизация. Часть романа «Дым из трубы дома на улице Дачной»
Табун мчащихся по степи лошадей, скачущие всадники, пущенные из лука стрелы. Паша решил бежать. Вот было бы здорово угнать куда‑нибудь далеко на лошадях и жить там свободно, как кочевники. Ребятам Пашина затея не понравилась. А что вы хотите? Класс «Г». Поддержал только Самсон Пятибратов, ему было все равно куда, лишь бы отсюда. Понравилось – не понравилось, а в голове осталось. Летом в разгар каникул ватага пацанов отправилась в поход на озеро за кинотеатром «Мир». Там ловилась рыбка большая и маленькая. Нет. Подождите. Это, вроде бы, откуда‑то не отсюда, из сказки из какой‑то, что ли. Впрочем, Лёвка Евсюков полагал: раз есть вода, значит и рыба в ней должна быть.
Лёвка взял в поход рыболовные снасти – стащил у отца намотанную на каркас леску с крючком, грузилом и поплавком; каркас сделан из пластмассы серого цвета в виде рыбы, посередине совпадающее по форме с поплавком отверстие. Удилище Лёвка не тронул – отца побоялся, взятую без спроса леску тот еще переживет, а за удилище может влететь не по‑детски. Да и зачем оно? Палку можно и на месте найти. Егорка Красноперов прихватил буханку хлеба, Данилка Худяков – самострел на всякий пожарный, Самсон Пятибратов – одолженный без спроса у братьев перочинный нож и спички, Сережа Карыпов – банку тушенки, Паша – куски вареной курицы из супа, Толик Студебеккер – воду в плоской стеклянной бутылке с металлической закручивающейся пробкой.
– А чё там раньше было? Вода провоняется, – поинтересовался сомневающийся насчет воды Паша.
– Стекло запахов не сохраняет, – успокоил Толик. – Пластмасса сохраняет, а стекло нет.
Давку Садвокасова с собой брать не стали – маленький еще. По дороге встретили шестилетнего Зосика, Зосиму Бизина, вышедшего на улицу с трехколесным велосипедом. Данилка попросил:
– Прокати меня.
– Д‑д‑давай.
Данилка встал на задние полуоси велосипеда, уставился в даль по ходу движения. Зосик покряхтел, подергал телом из стороны в сторону, посмотрел вниз, под велосипед:
– С‑с‑слезь‑ка.
– А? Чё? – Данилка перевел взгляд на Зосика. – Какая слеська?
– С‑с‑слезь‑ка! – Зосик сопроводил слова жестом, показывая Данилке, что нужно сойти с велосипеда. – Ре‑ре‑ремонтировать надо.
– А‑а‑а. Ну давай, ремонтируй.
К озеру подошли с восточной стороны, берег оказался несколько пологий, но у воды узкая песчаная полоска была ровной. Вокруг озера прохаживались немногочисленные группки праздношатающихся подростков, как‑никак самый разгар трудового дня, встречались также пенсионеры с внуками, но не в таком количестве. Ребята потрогали воду, ощущения понравились, вода хорошо прогрелась. Лёвка сразу принялся разматывать леску, без всякой удочки закинул снасть в воду и уставился на поплавок. Паша так не понял, насаживал Лёвка что‑то на крючок или нет; крючок и грузило, кстати, хорошо виднелись в прозрачной воде, на поплавок можно было и не смотреть. Лёвка еще хлеба накрошил в воду, видимо, рыбу хотел прикормить. Возле Лёвки остановился заинтересовавшийся рыбной ловлей седоусый мужчина, гулявший с двумя мальчиками равного или чуть младшего по сравнению с пришедшей компании возрасту.
Лёвку Евсюкова называли Задом. Не Зад, а Задом, то есть Лёва Задом. Прозвище закрепилось за ним после выхода на экраны страны кинотрилогии «Хождение по мукам», в которой всем запомнилась фраза Льва Николаевича Задова, одного из представителей анархистской организации: «Я Лёва Задов, со мной шутить не надо!» Просто в фамилии знаменитого анархиста поменяли последнюю букву «в» на «м»; здесь сработал принцип «как слышится, так и произносится».
– Чё, пацаны, купаться будем? – спросил Данилка.
– Ребята, здесь купаться не надо, – предупредил седоусый мужчина. – Здесь вода грязная. Вон сколько хлама всякого на дне валяется, – мужчина показал рукой в сторону Лёвкиного поплавка. – Там даже дохлые кошки есть.
На дне действительно сквозь ил проступали какие‑то помятые ведра, старые чайники, бидоны, барахло в общем. Мужчина не долго стоял возле Лёвки, осознал сказанное им же самим про валяющийся на дне хлам, понял, что в такой воде пойманную рыбу ждать придется до тех пор, пока Василиса Премудрая не махнет рукавом и из него рыба не вылетит.
– Все равно купаться будем, – настаивал Паша. – Зря что ли сюда пёрлись. Я точно буду.
– Тогда вон туда пойдем, – предложил Егорка, – там глубина досюда, – Егорка поднял правую руку, приставил ребро ладони к груди.
– Пацаны! Давайте тут. Тут баще[1], – Толик нашел хорошее место подальше от Лёвки, слева от него.
Ребята разделись и залезли в воду. Как же здорово! Вода теплая. Сначала бултыхались и ныряли без спортивного интереса, потом устроили соревнования: кто дольше просидит под водой, и кто дальше проплывет, правда, плавать никто не умел, но все равно, хотя бы метр, два или даже три. Первым сошел с дистанции Данилка, вскрикнул, выскочил на берег, разглядывая порезанную кровоточащую рану на ступне правой ноги. За Данилкой «сдулся» Толик, а дальше Паша не запомнил, потом все вышли с порезанными ногами. «Слабаки!» – подумал Паша, глядя на приятелей.
После того как израненная братия развела костер, Паша тоже выбрался на берег. Какая все‑таки вкусная эта тушенка с пожаренным на костре хлебом! Самсон хотел запихнуть в рот вареную курицу, ее так же дополнительно обжарили на огне, но вдруг замер, глядя на берег озера, расположенный с южной стороны, пологий, что и восточный, который облюбовали ребята:
– Пацаны, там Потя!
Ребята посмотрели на Самсона, затем перевели взгляд в направлении южного склона, куда показывал рукой Самсон. Там к воде действительно спускался некий долговязый парень в красных трусах.
– Какой Потя?
– Потя – он бандит, – вполголоса пояснил Самсон, брызгая слюной. – Он нас утопит.
Когда Самсон говорил, у него всегда изо рта слюна летела. Если Самсон ел, а молча он не ел никогда, то изо рта у него вместе со слюной летели еще и кусочки пережеванной пищи. Без салфетки или полотенца перед Самсоном вообще лучше не находиться, а лучше всего перед Самсоном не находиться совсем, потому что рот у Самсона закрывался редко.
– Сомик, ты чё канишь[2]?
– Да я вам говорю. Он бандит, он нас утопит.
– А чё, пацаны, помните весной нашли человеческую голову? – вспомнил Егорка.
– Ага, – подтвердил Толик. – Потом выяснилось, что это студенты медики взяли голову из анатомички, хотели перед девчонками повыпендриваться. А потом потеряли. Они ее искать стали, но не нашли. Весной снег растаял и тогда нашли голову.
[1] Баско – (диалектн.) хорошо, красиво, классно, круто.
[2] Канить – (жарг.) бояться, ныть, надоедать, приставать.
