В погоне за счастьем

– Еще один, пожалуйста. – Рядом со мной послышался твердый мужской голос. Конечно же, Хораса не волновало, что я не хотела сейчас ни с кем общаться.

– Почему не уехал, как и все остальные? – как можно равнодушнее спросила я.

– Решил составить тебе компанию. – На его идеальном лице снова появилась легкая улыбка.

Я в недоумении подняла брови и задала немой вопрос: «Неужели кому‑то есть до меня дело? Это что‑то новенькое». Но когда он посмотрел на мое лицо, которое выражало полное недоверие, его улыбка исчезла.

– Можешь ехать домой, я посижу одна, как это обычно и бывает. Не утруждай себя. – Я взяла второй стакан виски.

– Почему ты постоянно пытаешься меня оттолкнуть? – Он сел на соседний стул и полностью повернулся ко мне.

– Потому что не думаю, что тебе действительно интересно находиться рядом со мной. – Я поморщилась от знакомого ощущения внутри. Кажется, второй стакан был немного лишним.

– С чего ты взяла? – Хорас нахмурил брови, продолжая пристально смотреть то на пустой стакан, то в мои глаза.

Множество мыслей пронеслось у меня в голове. Я пыталась подобрать нужный ответ, но так его и не нашла. Потому что его не существовало. Хорас долго всматривался в мое лицо, на котором читалась полная отстраненность и желание избавиться от этого угнетающего разговора.

– Опять молчишь? – со слабой усмешкой поинтересовался Хорас, раздражая меня еще больше.

– Молчу. – Я постаралась успокоиться и сосредоточиться на ощущении наступающего опьянения. – Чего ты хочешь?

С каждой секундой становилось все труднее отгонять поток навязчивых мыслей, я хотела как можно быстрее влить в себя новую порцию виски и расслабиться. Выговориться все равно было некому, поэтому оставалось только заглушать пустоту внутри.

– Помочь. – Он так нежно произнес эти слова, что мне стало смешно.

Алкоголь уже делал свое дело, меняя меня до неузнаваемости. Давно никто не проявлял такой заботы и нежности ко мне. Я рассеянно посмотрела на Хораса, желая встретить его добрый взгляд, но недовольное выражение его лица заставило меня умолкнуть и почувствовать себя виноватой.

– Извини, просто давно такого не было. – Я старалась подавить вырывающиеся из меня смешки. – Чем ты мне поможешь? А вернее, с чем?

В счет пошел уже третий стакан.

– Что у тебя произошло? О чем вы все говорили?

Молодец, Хорас! Отличный вопрос, который сделал мне еще больнее. Я рассказывала об этом только один раз, и ощущалось это так, будто мне наносили глубокие раны в самое сердце. На протяжении трех лет я ни разу не позволяла себе об этом говорить и только прокручивала мысли в голове, виня себя во всем.

Обводя пальцем край стакана, я посмотрела на Хораса. Он терпеливо ждал моего ответа, но мне по‑прежнему было непонятно, для чего ему это. Неужели так хочется засорить себе чем‑то голову? Но, может, действительно пришел момент, когда нужно высказать все, что лежит на душе, и освободиться? Я его почти не знала, но он так сильно притягивал меня, что в этот момент я решила ему довериться. После того как ребята вдруг накинулись на меня, я чувствовала, что не могу больше держать все в себе. Нужно было срочно освободиться от невидимых оков, появляющихся при воспоминаниях о том дне и сжимающих мое горло.

– Три года назад мамы не стало, – произнесла я четким голосом, смотря ему в глаза. – С тех пор будто не стало и меня. Я перестала радоваться, смеяться, перестала быть счастливой. Потому что она была единственной, кто мог подарить мне любовь и теплоту.

Я не рассказывала ему всех подробностей не из‑за того, что не хотела делиться с ним чем‑то личным, а просто потому, что мне было слишком тяжело переживать эти моменты заново. Снова и снова. Мне вдруг стало очень плохо и одиноко. Я старалась как могла, но удержать слезы так и не получилось, и они полились из моих глаз. Снова взяли надо мной контроль.

– Менсиа. – Хорас встал со стула и аккуратно повернул мое лицо к себе, мягко обхватывая щеки и пристально глядя мне в глаза. – Ты не должна закрываться от всего мира. Да, ты потеряла родного человека, но тебе не следует этой потерей убивать и себя, ты должна стараться найти счастье ради себя и мамы, чтобы она знала, что ее девочка справилась.

От его слов я расплакалась еще сильнее. Слезы обжигали лицо, напоминая в сотый раз о том моменте, когда я увидела смятую и разбитую вдребезги машину. Мы оба молчали, и только горькие слезы стекали по моим щекам, которые Хорас до сих пор пытался согреть теплыми ладонями. Я пыталась, правда пыталась не рассказывать ему всего, что произошло той ночью, но моего самообладания не хватило, и я больше не могла сдерживаться.

– Это я! – Мой голос вдруг сорвался на крик, я убрала руки Хораса с лица и встала со стула. – Это я, я виновата, это я убила ее! – Дрожащей рукой я провела по непослушным волосам и сделала несколько коротких вдохов, пытаясь успокоить быстро колотящееся сердце.

– В смысле? О чем ты говоришь? – Его брови поднялись в изумлении и непонимании. Хорас попытался подойти ко мне, но я снова отшатнулась от него.

– В прямом, она поехала за мной на машине и разбилась. Это все из‑за меня. Если бы в тот день я осталась дома, ничего бы не случилось. Она пыталась угнаться за мной. За мной! Это я ее убила, своими необдуманными действиями. – Меня совершенно не волновало то, что я перекрикивала играющую из колонок музыку, я кричала так, будто хотела оставить здесь всю свою боль.

Хорас молчал. На его лице читалось недоумение и, удивление. Не успела я выпалить следующие необдуманные слова, как он быстро подошел и прижал меня к себе и уткнулся носом в мою макушку. Я пыталась вырваться из его крепких объятий, захлебываясь в слезах, но он слишком крепко держал меня. Хорас запустил руку в мои растрепанные волосы, чуть сжимая их и обнимая мое дрожащее тело еще сильнее. Его запах окутал меня, я даже на секунду успокоилась, но как только Хорас стал шептать мне на ухо, я снова погрузилась в ураган воспоминаний.

– Не вини себя, слышишь? Не вини. – Одной рукой он поглаживал меня по спине, другой перебирал волосы, и эти легкие прикосновения приятно успокаивали меня. – Это было ее решение, и в аварии ты не виновата. Не надо брать на себя вину, потому что ты тут ни при чем. Ты ее не убивала, отгони эти мысли от себя.

Я ничего не могла ответить, потому что дрожала от переполняющих меня чувств. Я хотела слышать его, принять эти слова, но они были непостижимы для меня.

– Менсиа, послушай, если бы это не случилось тогда, это произошло бы в ближайшее время иначе. Еще ни один человек не избежал смерти. – Как только он произнес эти слова, внутри меня вспыхнул пожар.

– Как ты можешь такое говорить? Она должна была прожить долгую и полную радости жизнь, а не умирать такой молодой. Ей было рано уходить, этого не должно было произойти.

Я разозлилась на него, но он не выпустил меня из объятий даже в тот момент, когда я стала бить его кулаками в грудь.

– Прими, Менсиа, прими это, ты не сможешь с этим бороться всю жизнь. Рано или поздно это погубит тебя, а я уверен, что у этой Мартышки все впереди: и радость, и счастье, и любовь. Тебе просто надо открыться всему этому и увидеть в мире красоту, а не только черно‑белые краски.