Ведьма. Истоки

Только приложилась лопатками, потеряв дыхание, как грохнуло снова, затрещало‑заскрежетало, и я ухнула куда‑то вниз. Грохнулась с воплем на что‑то дико твердое, и почудилось – сломала спину в пояснице, и от боли сейчас вырубит. Но как бы не так – сверху продолжали сыпаться какие‑то мелкие осколки, да еще откуда‑то хлестала вода фонтаном, что взвивался вверх, прямо в пролом в потолке, и падал обратно мощным дождем. Вокруг орали, метались, стонали, молили о помощи, ползли, выли. Дышать было нечем, валил густой дым, трещала замкнувшая проводка, но сквозь весь этот ужас я различила нечто гораздо более страшное. Сухие одиночные щелчки, обрывающие голоса раненых. Даже в таком оглушенном болью состоянии я смогла осознать что происходит – кто‑то идет по разгромленному взрывом клубу и методично добивает пострадавших.

А в следующее мгновенье я и увидела уже одного из палачей. Высокая фигура в камуфляже и в балаклаве, скрывающей лицо, появилась в перекошенном дверном проеме туалета, куда меня, как уже сообразила, закинуло, и, не мешкая, направила мне в лицо небольшой арбалет.

“Водица родимая, защитница моя могучая, выручай!!!” завопила я безмолвно, осознавая, что все еще не в состоянии шевельнуть ни единой конечностью.

Арбалет тренькнул спусковым механизмом, болт сорвался, но тугая струя бившей вверх воды вильнула, будто была атаковавшей коброй, и хлестнула, сбивая и снаряд с траектории, и снося самого стрелка. И почти в то же мгновенье сверху спрыгнул злобный громила, сцапал меня с кучи обломков и буквально сунув подмышку, как пластиковый манекен, со скоростью молнии рванул прочь.

Его рывок ослепил новой болью в поврежденной спине, я заорала, болтаясь как тряпка от его резких маневров в помещении между полуобвалившимися стенами и прыжков через завалы. Громила петлял по клубу, превратившемуся в какой‑то адов лабиринт, уходя от стрелков и унося меня. То, что мы вырвались наружу, я поняла по пробравшему мигом до костей холоду. Но мой спаситель‑похититель не останавливался еще какое‑то время, несясь на невообразимой скорости по ночной улице, а потом так же резко, как совершал все свои маневры, сиганул влево и практически скатился куда‑то вниз и в кромешную тьму.

Остановился и опустил, хотя скорее уж сбросил меня, упавшувшую бессильной кучей, на твердый пол. Однако перевести дух не дал, схватил за плечи, вздернул, усаживая прямо и приваливая спиной к невидимой стене.

– Где мой брат, ведьма? – зарычал он мне в лицо, обдавая запахом пива и крови.

– Кто? – шарахаться было некуда, просто стукнулась затылком о стену позади, стремясь отстраниться.

– Богдан, ведьма! Где он? – снова потребовал громила, чьи черты я потихоньку начала различать в окружающей темнотище.

– Не знаю никого с таким именем, – ответила, начав лязгать зубами от холода.

Все же я насквозь промокла, а на улице морозный декабрь.

– Брешешь! – рявкнул мужик и вдруг схватил за горло.

Я, не иначе как каким‑то чудом, умудрилась лягнуть его, не выбирая куда, и, вцепившись в запястье, вывернуться, освобождаясь. Спасибо все же ежедневным тренировкам‑издевательствам. Вскочила на ноги, собираясь рвануть отсюда, но на этом мои успехи и закончились. Мой захватчик, не поднимаясь даже, выстрелил длинной ручищей и молниеносно ухватил за лодыжку, и вместо того чтобы побежать, я грохнулась вперед лицом, только и успев прикрыть его скрещенными руками. Судя по очень скорому и чрезвычайно болезненному приземлению, упала я на какую‑то идущую вверх лестницу. Локти‑ребра‑колени, мамочки, больно же как! И будто этого было недостаточно, так еще и бугай‑похититель навалился сверху, обездвиживая.

– Пусти, гад! – завизжала я в бессилии.

– Замолкни ты! – шикнул он мне в ухо, рванул высокий ворот свитера, придушивая, и уткнулся носом в изгиб шеи.

Я попыталась садануть его хотя бы затылком, но внезапно он отпустил меня.

– Предсмертная, – прошептал он тихо и как‑то отчаянно. – Как умер мой брат, ведьма?

Я перевернулась и поднялась, привалилась к стене спиной, потому что ноги что‑то подвели.

– Послушай… я не знаю твоего имени…

– Василь, – перебил он меня. – Я брат того, кто оставил на тебе предсмертную печать должника, ведьма.

– Людмила, зови так. – Я принялась шарить по карманам в поисках телефона. – И я не понимаю, о какой печати ты ведешь речь, но обещаю – мы во всем разберемся, только сначала мне нужно узнать, выжил ли Лукин, и попасть в тепло или хоть переодеться, иначе еще пять минут – и я околею или уж пневмонию точно схвачу.

– Ведьма… – произнес громила с пренебрежением. – Вы же почти как люди обычные.

Под мой возмущенный взвизг он опять схватил меня, засовывая подмышку, как какую‑то карликовую собачонку, и рванул куда‑то. Пара прыжков, и мы опять на какой‑то глухой и плохо освещенной улице, и ветер взялся за мое замораживание всерьез. И сразу же подал голос так и не извлеченный из внутреннего кармана телефон.

– Эй! Василь! Я могу идти сама!

– Медленно слишком, – огрызнулся он и помчался вперед еще быстрее.

– Куда ты меня тащишь?

– В тепло, – был лаконичный ответ.

Телефон запел голосом Адель снова, и я стала возиться в крайне неудобном захвате, стараясь его достать.

– Прекрати! – прикрикнул на меня Василь. – Мы почти дошли.

И, действительно, буквально через несколько секунд он затормозил перед какой‑то дверью, толкнул, вваливаясь со мной внутрь ярко освещенного помещения. Низкий столик, угловой большой диван, несколько кресел, огромный телек под потолком, все стены в цветах комнатных, похоже искусственных, больно уж пышные. Пахло как‑то странно. В одном из кресел развалился парень, такой же длинноволосый, как и мой похититель, что лишь мельком оторвался от экрана при нашем появлении, скользнув равнодушным взглядом.

– Где свободно? – буркнул Василь.

– Третья и седьмая, – ответил парень и таки поднял удивленно одну бровь, поглядев пристально.

Дальше меня транспортировали по длинному коридору, еще одни двери, и вот я наконец на ногах. Огляделась, понимая, что очутилась‑то, похоже, в сауне. Большой стол со стульями явно для веселых посиделок, музычка ненавязчивая, стеклянная дверь в парилку с лавками, рядом открытая душевая и справа в углу бассейн. Прежде в таких местах бывать не приходилось, как‑то мне не по средствам было, и знакомых, предпочитающих такой досуг, не имелось, но не узнать сложно.

– Иди раздевайся, – подтолкнул меня в спину в сторону парилки Василь и взялся стягивать свою кожаную куртку.

– Ты меня в сауну притащил?

– Ты сказала, что нужно тепло. Там… – он ткнул на стеклянные двери, – тепло. Одежду давай мне, отдам высушить.

Сейчас при нормальном освещении я смогла рассмотреть его хорошенько. Реально какой‑то человек‑гора, каким и показался с первого взгляда. Рост за два метра, грудная клетка как у быка, блин, ручищи с бугрящимися мускулами и ладонями – совковыми лопатами, плечи – валуны целые, черты лица как топором кто в камне вырубал. Но не урод. Совсем. Просто какой‑то жуткий, излучающий нечеловеческую мощь, причем четко понимаешь – то, что и так впечатляет внешне, это лишь малость, вершина айсберга, что называется. А что скрыто – и представить страшно.