Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

Магн молча кивнула, и они пошли напрямик через лес по узкой, занесенной снегом тропинке. Где‑то позади, на шоссе, проехала машина.

Около одного из домов Магн вдруг остановилась, словно точно знала, куда идти. Раздув ноздри, взглянула на окно второго этажа, то самое, что недавно погасло.

– Я чувствую зло, – прошептала она. – Зло, которое случится сейчас, сию минуту.

– Так зайдем? – Ханс посмотрел на нее. – Позвоним в дверь. А что скажем? Попросим кого‑нибудь.

Не слушая его, Магн покачала головой, наклонилась и, подобрав с земли смерзшийся ком снега, с неожиданной силой швырнула его в окно. Со звоном разлетелось стекло, и осколки его попадали в снег, втыкаясь, как копья. В квартире замаячила чья‑то полуодетая фигура.

– Вызовут полицию, – предупредил Ханс, оглядываясь, куда бы спрятаться. Глаза его вдруг встретились со взглядом того, кто с гнусной руганью высунулся в разбитое окно. Ханс узнал его. Еще бы не узнать…

– Ах, и ты здесь? – С какой‑то непонятной радостью он схватил комок, метнул – и попал прямо в голову тому, лысому, что маячил теперь в разбитом окне.

– Нес! – захлопал в ладоши Ханс.

Варг отпрянул от окна. Козлы! Откуда они узнали? Черт, так ведь и полицию не вызовешь… Да уж какая тут полиция, как бы соседи не вызвали, те, что снизу. Что же, черт возьми, делать?

– Убей ее! – неожиданно громко раздался в ушах голос Друида. – Убей ее. Принеси жертву Крому! И я спасу тебя, как спас в прошлый раз. Веришь мне, Варг? Тогда не теряй времени.

Опустившись на колени, Варг ползал по полу, ища выроненный нож. Черт, где же он? Включить, что ли, свет? А те? Да дьявол с ними.

Из разбитого окна дуло, Варг не замечал холода – вытатуированный у сердца волк грел его жарким пламенем Тьмы. Где же этот чертов нож? Теперь уж не до жиру. Один удар. Только один. Прямо в сердце.

Снова послышался звон – в комнату летели комки снега. Уже ломились и в дверь, а снизу стучали шваброй рассерженные соседи. Нет… Сначала их. Этого недомерка и девку… Варг усмехнулся. Вместо одной жертвы – три! Это понравится Хозяину! Отыскав наконец нож, он бросился к двери…

– Ах…

Зазвенел по ступенькам холодный клинок, и заломленная за спину рука вспыхнула дикой болью.

– Ну, вот. Так‑то лучше будет, голубчик. – Старый полицейский комиссар, похожий на сенбернара, защелкнул на руках Варга наручники и втолкнул в квартиру. Магн с Хансом радостно захлопали в ладоши.

Споткнувшись о порог, Варг полетел головой вперед… И вместо того чтоб удариться лбом в стену, пропал, сгинув в дикой слепящей тьме!

– Куда ж он делся‑то? – удивленно вскричал комиссар.

– Мы зайдем поищем?

– Нет уж… – Полицейский осторожно заглянул в комнату. – Ба! А вот, кажется, и наша «потеряшка».

Уже через час освобожденная Стигне пила горячий кофе в родительском доме в компании Ханса, чувствовавшего себя героем дня, вернее сказать, ночи. Комиссара и Магн с ними не было – по просьбе девушки полицейский повез ее домой к опекунше, что, впрочем, ничуть не омрачало всеобщую радость. Даже бегство Вольфа, которого, кстати, так и не нашли. В комнате Стигне тихонько играл «Карпатиан Форест», за окнами по‑прежнему ярко светила луна, круглая, как бубен шамана. Где‑то далеко за лесом истошно завыл волк. Или, может быть, показалось?

– Конечно, показалось, – подув в чашку, усмехнулась Стигне. – Откуда здесь волки?

 

– Он все‑таки прошел, – оглядываясь на луну, тихо произнес Дирмунд, вынимая жертвенный штырь из груди молодого смерда, так некстати забредшего в эту ночь в корчму Мечислава‑людина.

 

Глава 6

Руны

 

 

…Руны украсили

щит бога света,

копыто Альсвинна,

и Арвака уши,

и колесницу

убийцы Хрунгнира…

 

Старшая Эдда. Речи Сигрдривы

 

Май. 865 г. Шугозерье

 

Больше трех месяцев прошло с тех пор, как поселились в поруганной усадьбе Дивьян с Ладиславой. Дивьян – законный наследник убитых колбегами – пока так считали, что колбегами – хозяев и Ладислава‑беглянка. Сама не знала – чего от жизни хотела. Вроде и весела, и красива девка, а все ж чувствовал отрок, гложет ее сердце неведомая злая кручина. Вроде только что смеялась, и вдруг – на тебе! Уже сидит смурная, а то и плачет. О чем кручинится – про то Дивьян не спрашивал, захочет – сама расскажет, а не захочет, ее дело. Весяне вообще в чужую жизнь не лезли и свою от чужих берегли. Ладислава даже бранилась иногда, экий, говорит, лешачина! Отрок не обижался, помалкивал, он вообще по жизни был молчалив, а уж девчонка, в иные дни, за троих болтала. Дотошной оказалась – прямо не оторвать! На охоту пойдут с Дивьяном – про каждого‑то зверя выспросит, про каждую птицу. Потом на коре ножичком вырежет буквицами, вечерами сидит – учит: белка – орав, волк – хяндиказ, лиса – ребой, конди – медведь.

Дивьян вечерами сидел и дивился: и чего на коре пишет, коли и так запомнить можно? А не запомнишь, так спроси, ведь он, Дивьян, рядом.

– Дурень ты, – Ладислава взъерошила на голове отрока волосы. – Я ж так и буквицы все запомню, давай вместе?

– Эй, – коротко ответил тот.

Девчонка хмыкнула. Знала – «эй» по‑весянски – «нет». Ну, нет так нет. В конце концов, парень Дивьян неплохой, очень хороший даже, жаль, возрастом маловат, хотя, может, это и к лучшему, был бы постарше – давно б кидал горячие взгляды, а так… Обращается, как с сестрицей старшей, слушается почти что во всем, так и зовет – Чижа – «старшая сестрица», а ведь, кроме этого слова, еще и «сизар» – просто «сестра» в весянском языке есть. Ну, чижа так чижа, Ладислава не обижалась.

– Лада‑чижа, налима будешь? – Отрок осторожно снял висевший над костром вертел с рыбой. «Налим» – по‑славянски сказал, по‑ильменски, не по‑своему – «мадех».