Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

Взобравшись на холм, приложил Бутурля руку ко лбу, защищая глаза от солнца, глянул – пуста вода, не считая рыбацких челнов, зря пришел сегодня. Ну, делать нечего, посматривать все одно надо – первому углядеть. Уселся артельщик на пень, снял башмаки‑постолы, развесив онучи на малиновых кустах, вытянул босые ноги – хорошо! Ветерок ласково дул с Волхова, солнечные зайчики скользили по синим волнам, покачивались челны. Пара рыбаков – было видно – пытались вытянуть сети, да что‑то не ладилось у них – то ли рыба большая попалась, то ли зацепились за что. Долго наблюдал Бутурля Окунь за рыбаками, интересно было – вытянут али нет? Потом глянул на солнце – ух, высоко уже, оглянулся на излучину дальнюю… Кажись, белело что‑то. Ну да, точно. Паруса! Бутурля хлопнул себя по лбу – чуть ведь не проглядел, лешак старый, – подхватив постолы и онучи, бегом спустился к реке, замахал руками, узнав в ближнем к берегу рыбаке знакомца – старика Нехряя, перевозчика:

– Нехряй, эй, Нехряюшко!

Дед недовольно покосился на него:

– Чего орешь? Всю рыбу распугаешь.

– Да леший с ней, с рыбой. Вези в город – резану получишь!

– Резану? – Нехряй недоверчиво прищурился. Что‑то не очень верилось ему в подобную щедрость.

– Резану, – подтвердил Бутурля. Знал, для старика – сумма не малая, две резаны – куна, дирхем серебряный!

Нехряй задумался ненадолго, махнул рукой и, споро вытащив сеть, погреб к берегу.

– Быстрее, Нехряюшко, – возбужденным шепотом приговаривал артельщик. – Быстрее…

 

Хельги‑ярл, правитель Альдегьюборга, верхом, с частью дружины, поспешал к пристани. Ходко шли кони, серебрились на воинах кольчуги, развевался за плечами ярла богатый темно‑голубой плащ. Спешил ярл.

Караван! Гости‑купцы из Киева, а то и из самого Царьграда. Хотя, конечно, для царьградских еще рановато. Значит – киевские. Видно, решили опередить царьградцев, распродать побыстрее ромейский, оставшийся еще с прошлого года, товар. Что ж… Милости просим! Если цены не зашибать, так и разберут, ромеев не дожидаясь. Вино, утварь знатная, оружие с узорочьем, ткани – на эдакий‑то товар много охотников. И главное – у многих есть, чем платить. Накопили за зиму беличьих шкурок, а кто и куньих, и собольих даже. У кое‑кого и мед с прошлого лета остался, не съели – почему б не обменять на бусы зеленые, на золоченое блюдо, на яркую, шитую золотой ниткой ткань – супруге на загляденье?

Прослышав про купцов – и откуда только? – сбегался к Волхову люд. Мальчишки, молодые парни, мужики – те шествовали спокойно; девки‑бабы неслись во всю прыть, уж им‑то от заморских диковин самая радость. Многие принарядились – разноцветные пояса, ожерелья, подвески – медные, бронзовые, а у кого и золотые. Словно праздник какой, право слово! Так ведь, если подумать, и вправду – праздник. Первые гости. Примета такая есть – удачно пойдет с ними торговлишка, так и весь сезон так же будет. Потому и радовались, надеялись. Да и соскучились за зиму по новым людям.

Корабли – несколько глубоко сидящих насадов, видно перегруженных, пара юрких моноксилов для охраны – медленно, с достоинством, разворачивались к берегу. Вот уже были убраны паруса, вспенили воду весла, загребли правым бортом, затабанили левым, миг – и насады уже у мостков. Там уж распоряжался Бутурля Окунь, довольный, в праздничной красной рубахе, застолбил, видать, первенство. Артельщики – сильные молодые парни – ловко ловили канаты, привязывали корабли к мосткам.

Хельги подъехал ближе. Увидев князя, с первого судна проворно спустили сходни. Вышел на берег толстый чернобородый купец в накинутом наспех дорогом ромейском плаще, поклонился низенько:

– Здраве будь, князь ладожский.

– И ты здрав будь, – не слезая с коня – не по чину, приветствовал ярл. – С каких краев будешь?

– С киевских. Велимиром кличут, впервой у вас.

– Удачи тебе, Велимир‑гость. Посейчас тиунов пришлю – заплатишь пошлину, потом торгуй себе.

Хельги поворотил коня. Купец обернулся, незаметно мигнул кому‑то:

– Не спеши уезжать, княже!

Юркий мужичок в серой посконной рубахе проворно пробежал по сходням, передал купцу сверток. Велимир развернул, повернулся к Хельги:

– Не побрезгуй подарком, Олег‑князь. – Он протянул ярлу усыпанный драгоценностями кинжал.

Хельги кивнул гридям. Один из отроков, подхватив подарок, передал его ярлу, которого ни с того ни с сего вдруг разобрал смех, и странная фраза закрутилась в мозгу.

– Дача взятки должностному лицу, – вслух повторил ее ярл и засмеялся. Подарок ему понравился – изящный, удобный, с массивным булатным лезвием – под слоем светлого металла проступал узор, знать, ковали внахлест, из разного железа – остер такой клинок, прочен, гнется, да не ломается. Так франки‑оружейники делали, и восточные мастера… и давно умерший кузнец‑колдун Велунд.

– Благодарю за подарок, гость, – улыбнулся Хельги. – Теперь жди. Тиунов быстро пришлю.

Ярл с дружиной понеслись прочь, к детинцу.

 

Быстро восстановилась после страшного пожара Ладога, да и чего б не восстановиться, леса‑то вокруг – море разливанное! За лето рубили избы, ставили частоколы, крыли камышом и дранкой крыши. Все вокруг – дома, амбары, ограды – стояли молодые, чистые, недавно срубленные, в воздухе вкусно пахло смолой.

Белобрысый лохматый парень на последнем насаде с удовольствием втянул в легкие воздух. Обернулся:

– У нас так не пахнет, дядько Ятибор.

– Смотри, не привыкни, Яриле. – Ятибор – пожилой рыжебородый мужик – кормщик, ухмыльнулся в усы. Ему и самому нравился этот запах. Ярил привстал на цыпочки, ухватился за края борта, вытянул шею. Переднюю ладью видно было плоховато – скрывали ольховые заросли и гнущиеся к самой воде ивы. Тем не менее Ярил углядел князя… Давнего своего знакомца – варяга Хельги. Может, чем в артельщики, так лучше к нему в дружину? А возьмет ли? Да и не хотелось бы здесь оставаться надолго. Поутихнет все в Киеве, поуляжется, тогда и возвращаться пора – ждет ведь Любима. Любима… Ярил Зевота вздохнул – вот уж никогда раньше не думал, что полюбит так крепко деву. Да и как не полюбить такую красу? Черноглаза, черноброва, волосы – как вороново крыло, посмотрит – словно солнце встанет, а уж ежели улыбнется… Казалось, все отдал бы Ярил за одну лишь ее улыбку. Любима… Хорошо б ей отсюда подарок привезть. Хорошо бы…

– Эй, малый! – крикнул с берега какой‑то мужик. – Чего сидишь? Спускай сходни!

Ярил оглянулся. Кормщик, дядько Ятибор, кивнул – спускайте, мол. Поднимая брызги, полетели в мелководье тяжелые доски, не хватило причала, ну да и так хорошо – немножко и не достали до берега, перепрыгнуть можно, а товары носить – оно и по воде приятно.

Пока не разгружались – ждали тиунов. Те появились скоро – не соврал князь – двое: темноглазый морщинистый мужик с кустистыми бровями и молодой светловолосый парень, по виду чуть старше Ярила. Подойдя к насадам, тиуны переговорили с Велимиром и разделились. Бровастый остался у первого судна, а молодой парень направился к последнему – к насаду кормщика Ятибора.