Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

Ярил улыбнулся. Работа ему нравилась. Тяжело, да зато весело – и с корабельщиками языком потреплешь, и со своими. Да и с напарником повезло – хороший, работящий парень, тоже любитель поговорить, как и сам Ярил. Что‑то его не видать, спит, что ли? Нет, выполз.

– Что зенки трешь, Овчаре? – поддел нового друга Ярил. – Аль с девой какой всю‑то ноченьку миловался?

– Ага, – засмеялся Овчар – русый добродушный парень со шрамом на шее. – С боярышней одной тешился, ух, и сладки ж уста! Только Михря все мешал, ворочался, завидки брали, видно!

– Да ну тебя, – покраснев, отмахнулся Михря, совсем еще юный отрок, темненький, кареглазый.

– Ты б его разбудил лучше, – засмеялся Ярил. – Все веселее.

Артельщики грохнули смехом, и даже Бутурля Окунь не сдержал улыбки, хотя и старался блюсти строгость – все‑таки староста.

– Да я будил, – отозвался Овчар, нагнав остальных. – Поглажу боярышню, потом обернуся, верно, Михря?

– Да ты не боярышню, ты, верно, Михрю гладил?

– Михря, не ночуй больше с ним в одном шалаше, ночуй лучше с Ноздряем.

– Да Ноздряй ему не нравится.

– Ну вас всех к лешему!

Обиженный Михря убежал далеко вперед. Впрочем, вот уже и пришли – выплыла из утреннего тумана темная кормовая надстройка кнорра.

– Ух, и кораблина же! – восхищенно молвил Ноздряй, здоровенный детина с пудовыми кулаками и детским простоватым лицом. – Нешто такой по дальним морям плавает?

– Не, Ноздряй, по озерам токмо.

Давно проснувшийся варяжский купец Ульф дожидался грузчиков на серых мостках причала.

– Сначала бочонки, потом кожи, – распорядился он. – Смотрите не перепутайте.

– Не перепутают, парни ушлые, – заверил староста. – А ну, начинай, робяты! В третьем амбаре кожи‑то?

– В нем. Показать?

– Знаем. Варяга Торольва Ногаты амбар.

Таская на пару с Овчаром тяжелые кожи, Ярил с удивлением оглядывал кнорр. Видал, конечно, и раньше морские суда, те же ромейские скафы, но этот корабль казался совсем другим. Крутые, чуть заваленные внутрь борта, высокие, украшенные щитами, надстройки на носу и корме, мачта – почти до неба, дощатая палуба с широким провалом трюма. Туда и спускались по сходням. Велик кораблище, много чего влезет!

– А коров, если загнать – целое стадо влезет! – продолжал восхищаться Ноздряй. – Как и не потонет‑то?

– Ну, если тебя посадить – наверняка утонет, – хлопнул парня по плечу проходивший мимо Ярил. – Так что ты смотри, ходи осторожно.

Подойдя к амбару вместе с Овчаром, он нагнулся, подхватил на плечо бочонок с медом и вдруг застыл. На старой березе, что росла за амбаром, была обломана ветка, вчера еще целая. Знак! Тот, бровастый, не обманул. Значит, вечером представится возможность заработать. Повеселев, Ярил обернулся к напарнику:

– Эй, Овчаре, а не сходить ли вечерком в корчму, бражки выпить?

Овчар улыбнулся:

– Это смотря в какую.

– Ермила Кобылы, – пожал плечами Зевота.

Овчар изменился в лице.

– Нет, Яриле, – опустив на траву бочонок, тихо сказал он. – Не ходок я больше к Кобыле, не ходок. – Овчар погладил на шее шрам. – Чуть живота не лишили в драке…

– Бывает, – сочувственно кивнул Ярил. Что ж, придется идти одному. – А где хоть корчма‑то?

Борич Огнищанин хмурил брови. Со вчерашнего вечера что‑то было ему не по себе. Почему только? Неясно. Какие‑то смутные ощущения нахлынули вдруг на него, словно сделал он что‑то не так, совершил какую‑то глупую ошибку, из тех, что потом могут аукнуться сторицей. Да ведь вроде и не делал ничего такого, вроде все как всегда. Ну, целый день провел, подсчитывая фураж да корм для части дружины, что вскоре должна была отправиться к Рюрику, на Городище у Нова‑города. Все в точности рассчитал, даже перестраховался, кабы чего не вышло. Пересчитал по‑ромейски, для пеших воинов – мало ли что река, так ведь там и пороги, и обходы‑обносы, и прочее. Средняя походная скорость тяжелой пехоты – чуть больше десяти ромейских миль в день, если больше – тогда считалось, «как птицы летели», значит, от Ладоги до городища понадобится: муки – столько‑то бочонков, вяленого мяса да рыбы в мешках, к этому добавить корм для лошадей, да не забыть еще списать на потери – мало ли, протекут насады – в общем, голова кругом… Когда же он и появился‑то, мелкий мозглявый мужик, чернявый, с головой словно бубен? На двор княжий заглянул… Или нет, Борич у себя во дворе считал. Покойно так, хорошо… Надоест – можно девку кнутом постегать слегка. Да, дома он и был. Девка щи варила, а он на скамейке во дворе сидел, считал… Чернявый через плетень заглянул… Нет, сам он, Борич Огнищанин, на улицу выглянул – шум там какой‑то сладился, будто били кого аль скандалили, вот и не выдержал, выглянул любопытства ради. И что увидел? А ничего интересного, обычную драку – валялись в пыли какие‑то парни, мутузили друга дружку да за волосы таскали.