Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

– Так, выходит, к Ютландцу идет двадцать шесть человек! А всего сколько воинов в Альдегьюборге? Думаю, в несколько раз больше! И все они остаются в городе… Это плохо для наших планов. – Друид надолго задумался. – Вот что, верный слуга мой, – наконец проговорил он. – Я думаю, этот недоносок Хельги просто‑напросто обманывает Ютландца – скрывает от него истинное число воинов. Кто приехал от Рюрика?

Мозгляк виновато потупился.

– Не знаешь? – нахмурился Дирмунд. – Узнай. И сделай так, чтобы и он, этот посланец, узнал о задумке Хельги. Пусть потребует всю дружину! Ну или почти всю. Ты понял меня, друг мой?

– Да. – Истома кивнул. – Княже, ты просил устроить жертвенник.

– Сделал?

– Все готово, – встав, поклонился Мозгляк. – В лесу, на том берегу Волхова.

Друид усмехнулся:

– Я доволен тобой. К следующей ночи позаботься о жертве.

– Сделаю, о повелитель!

– Вот‑вот. Сделай. И не забудь о дружине. Теперь иди. Мне нужно готовиться к завтрашней жертве, надеюсь, ты ее подберешь.

Махнув рукой, друид выпроводил верного клеврета вон и поднял черные пылающие глаза к небу.

 

Глава 9

Кружкой в лоб

 

 

Ты и прежде свершал

Преступлений немало,

Жестоких и злобных…

 

Старшая Эдда. Гренландские речи Атли

 

Июнь‑июль 865 г. Ладога

 

– Откуда Хаснульф узнал про дружину? – Хельги вопросительно взглянул на Ирландца. Тот сидел на ступеньке крыльца и задумчиво грыз соломинку.

– Он приходил ко мне поутру, – продолжал ярл. – Ругался. То есть не ругался, конечно, но дал понять, что недоволен. Конечно, хочет получить больше воинов. А мы здесь с кем останемся? Случись что, кто воевать будет? Ополчение? А между прочим, жатва скоро, да и вообще – страда.

Ярл раздраженно сплюнул:

– Не хватало еще ссориться с Рюриком. Но, в самом деле, откуда Хаснульф узнал? Глупый самонадеянный Хаснульф, упрямый осел, каких мало. Его явно кто‑то надоумил.

– Я тоже так думаю, – меланхолично согласился Ирландец. – И тот, кто надоумил, весьма сведущ в наших делах. Так отдашь всю дружину?

– Ну, положим, не всю, – хохотнул ярл. – Но кое‑что придется. И не два с половиной десятка, как мы задумывали. Что нового слышно в городе?

– В городе – ничего. – Конхобар выплюнул травинку. – Так, появилось кое‑что на торгу. – Он подкинул на ладони серебряную подвеску‑уточку. – Весянская.

– Весянская? – переспросил Хельги. – Что, они уже стали делать изделия на продажу?

Ирландец мотнул головой:

– Думаю, кто‑то забирает их вовсе без желания веси. И не только подвески. Многое.

– Опять грабежи? – раздраженно осведомился ярл. – И конечно же в дальних лесах?

– Да.

– Похоже, там становится горячее, чем здесь, в Альдегьюборге. Ты не находишь, Конхобар?

Ирландец снова кивнул. Почему горячее – ясно. Лето. И следовательно, неведомый враг – а такой явно был – бросит сейчас все силы на то, чтобы сорвать у окрестных племен заготовку дани. Вовсю начнутся поджоги, грабежи и убийства расцветут пышным цветом.

– Да, думаю, уже расцвели. – Хельги потер виски, пожаловался: – Ума не приложу, что делать?

Его собеседник усмехнулся, взглянул с хитринкой:

– Полагаю, ты хорошо знаешь, что нужно делать, ярл! Хочешь совета?

– Ну?

– Бери воинов – самых лучших – и отправляйся в леса. Или отправь кого‑нибудь – того же Снорри, он рад будет.

Ярл покачал головой:

– Снорри я отправлю с дружиной к Рюрику. Должен же я хоть на кого‑нибудь там полагаться?

– Хаснульф ожидает, наверное, что ты поедешь сам.

– Ну и пусть ожидает, – неожиданно засмеялся Хельги. – Впрочем…

Наклонившись, он что‑то прошептал Ирландцу, и тот одобрительно кивнул.

– Я тут подумал уже кое над чем, ярл. – Конхобар вытащил из‑за пояса свернутый в трубочку кусок пергамента. – Вот те, кто осведомлен о дружине.

– Снорри, Арнульф, Каймод‑воевода, Осиф‑кузнец да еще три кузнеца с усадьбы, что близ двора Вячки‑Весянина, Незван‑тиун, Борич Огнищанин, – быстро прочел Хельги. Изумился: – Даже Борич? Этому‑то что знать о дружине?

– Там все указано, ярл.

Хельги присмотрелся. Действительно, от каждого имени вниз шли стрелочки с подписями: «кони», «оружие», «бронь», «пища»…

– Посмотрю на досуге. – Ярл сунул список за голенище. – Иди, Конхобар. Сам знаешь, что делать.

Ирландец, простившись, взобрался в седло. Челядь побежала к воротам. Хельги поднялся на крыльцо, оглянулся, задержавшись чуть перед дверью. Синее яркое небо лучилось солнцем, деревья стояли такие чистые, вымытые вчерашним дождем, трава, прижухнув было от июньской жары, ныне воспрянула вновь, словно птица феникс из пепла. Хороший денек.

 

Войдя в горницу, ярл скинул на руки подскочившему слуге плащ, вошел в покои жены. Сельма – как всегда, красивая и строгая – сидела за столом, заваленным деревянными долговыми дощечками.

– Входи, супруг мой, – улыбнувшись, она обняла мужа. Поцеловав, кивнула на дощечки: – Староста Келагаст с Наволоцкого погоста должен нам два мешка беличьих шкурок и мешок куньих.

– Знаю, – усаживаясь на лавку, отозвался ярл. – В тех краях все должники.