Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

Он с удовольствием окинул взглядом супругу – в длинном темном сарафане, в сборчатой синей тунике, с золотым обручем на голове – та держалась, как сказал бы Никифор, царственно, движения молодой женщины были плавны, жесты – неторопливы, выражение лица – значительно. Плюс ко всему прочему имелся и весьма острый ум.

– Есть дело к тебе, – немного помолчав, улыбнулся ярл. – Выслушай внимательно и скажи – согласна ль?..

 

Выйдя из покоев супруги, Хельги велел слугам седлать коня. Выбрал лучшего на конюшне – белого поджарого жеребца, статью и мощью чем‑то напоминавшего Слейпнира – восьминогого коня Одина. Спустился с крыльца, взлетев в седло, кликнул гридей – для почета большего. Оглянулся в воротах, помахал вышедшей на крыльцо Сельме. Поглядел на супругу, и вдруг почему‑то взгрустнулось ярлу… другая вспомнилась, та, что с васильковыми глазами, – Ладислава. Давно уже не видать ее было в городе, люди говорили – ушла жить к дальним родичам. Горько такое слышать. Хотя, с другой стороны, не осмелился бы ярл предложить Ладиславе место второй жены, и не потому вовсе, что Сельма была бы против.

Корил себя Хельги, не зная – кого больше любит? Думал, Ладислава – лишь мимолетное увлечение, ан оказалось… Где‑то она теперь? И… помнит ли?

Отбросив грустные мысли, ярл понесся навстречу сверкающему солнцу и синему, в мелких облаках, небу. Ветер остужал разгоряченное лицо, трепал гриву коня, темно‑голубой плащ за спиной раздувался крыльями. Позади, гремя оружием, скакали гриди. Молодые, все как на подбор рослые, в одинаковых серебристых кольчугах, в шлемах. Дружина… Как стремился к этому Хельги когда‑то! Было время, казалось – верная дружина да горячий конь – что еще нужно ярлу? Эйфория, однако, прошла быстро. Слишком уж много всего навалилось, слишком. И – как назло – не так и много оказалось вдруг рядом верных людей, на которых можно было положиться. Нет, положим, верных‑то было много, но вот умных, знающих, грамотных. Увы… Впрочем, то была не только беда Хельги‑ярла, вряд и Рюрик мог похвастаться лучшим.

Пролетев мимо кузниц, мимо холма с зарослями березы, вывернули к усадьбе Торольва Ногаты. Там, по приезде, жил с верными людьми воевода Рюрика Хаснульф. Хаснульф Упрямый, как давно уже прозвали его.

Хаснульф встретил ярла почтительно. Сбежал с крыльца – чернобородый, дородный, в алом плаще поверх кафтана из чернобурки – поклонился радушно, а в глазах стоял лед. Не очень‑то он доверял Хельги, да и вообще никому не доверял.

– Когда думаешь отправляться к Рюрику, достопочтеннейший Хаснульф?

– Думаю, завтра. Готова ль дружина?

– Давно готова. Сам пройду с вами до Рюрика. Навещу – все ж таки родичи мы.

– Буду рад.

Хаснульф вновь поклонился.

Простившись с ним, Хельги погнал коня на окраину, где в небольшом домишке проживал брат Никифор. Оставив гридей у подножья холма, ярл спешился и, бросив поводья подскочившему отроку, пошел дальше пешком – да тут и идти‑то всего ничего было. Никифор встретил его радостной улыбкой, обнял, отложив в сторону книгу:

– Входи же скорее в дом, любезнейший ярл! Рад вновь увидеть тебя.

– И я рад, – улыбнулся Хельги, он и в самом деле был рад встрече со старым приятелем. – Ах, день какой, солнце! Надоели уже дожди… Давай‑ко, брат, сядем вон здесь, под березой.

– Сейчас велю принести скамью.

– Не надо. – Хельги махнул рукой. – Вот если б попить чего…

Никифор подозвал слугу:

– Принеси‑ко нам квасу, брат Авдий.

Тот – чернобровый, темноволосый, смуглый, чем‑то неуловимо похожий на Никифора, только чуть помоложе – с поклоном принес из погреба крынку.

– Вкусен у тебя квас, Никифор, – утер бороду ярл. – Не раздумал еще основать обитель?

Никифор встрепенулся, ожег гостя взглядом. Давно, давно уже просил он содействия, напоминал постоянно, и вот теперь ярл сам заговорил об этом.

– Люди готовы, нашлись охотники, хоть и не так много, – широко улыбнулся монах. – Нужны лишь кое‑какие средства и проводник. Да мы бы, честно говоря, ушли бы и сами, не дожидаясь…

– Значит, вовремя я, – Хельги усмехнулся. – Завтра поутру и отправляйтесь. Скажи своим – пусть зайдут за припасами. Проводника я пришлю с утра.

– Да благословит тебя Бог, ярл!

– Пустое. Да, плотников я тоже дам. Помнишь уговор – тебе скит, мне – крепость?

Оба – монах и ярл – одновременно расхохотались.

От Никифора ярл поскакал к Ирландцу. Заперевшись в горнице, шептался с ним долго, потом велел позвать Найдена.

Молодой тиун явился сразу, в опрятном темно‑сером кафтанце поверх красной рубахи, в постолах, в узких варяжских штанах. Встав на пороге, склонился:

– Звал, князь?

– Звал, – внимательно оглядев его, кивнул Хельги. – Пути‑дорожки в дальних лесах не позабыл еще?

– Как можно?

– Есть для тебя важное поручение, – ярл переглянулся с Ирландцем. – Надеюсь, тебя не надо предупреждать о том, чтоб лишнего не сболтнул?

Найден обиженно вскинул глаза:

– Не с кем мне болтать, князь, один я живу.

– А друзья? А напарник твой, Борич?

– Нет у меня друзей, – потупился молодой тиун. – То есть есть, но нет задушевных, с которыми можно было бы обо всем… А Борич… Так с ним мы так и не сошлись близко. Хотя грамоте он востер, дело знает.

– В общем, так, – Хельги понизил голос. – Дела недоделанные сдашь сегодня Боричу, скажешь – отпросился к родичам помочь с урожаем. Сам же явишься завтра с утра на подворье к монаху Никифору. Помнишь такого?

– К Никифору? – обрадованно переспросил тиун. – Ну, конечно же помню.

– Поведешь его с людьми в Шугозерье.

– В Шугозерье? – Найден ахнул. – Далече собрались.

– Как дойдете до Сяси‑реки, привал устроите, – продолжал ярл. Тиун кивнул:

– Само собой.

– Подождете там… – Хельги замялся. – В общем, увидите – кого. – А…

– Не спрашивай больше ничего, Найден. Исполняй и помни – все делай в тайности.

– Не сомневайся, князь. Не сомневайся и ты, господине, – Найден поклонился. Сначала – Хельги, потом – Ирландцу, непосредственному своему начальнику. Вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.