Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Лепсяй.

– Они, – слезая с дерева, кивнул Лютша. – Я узнал девчонку, монаха и длинного парня. Как есть, все пятнадцать.

– Что ж, – Лепсяй обернулся к своим. – Повеселимся, парни? Предупреждаю, кто раньше времени убьет девку, получит от меня хорошего тумака!

– Да нечто мы такие дурни, дядько!

– То‑то и оно, что дурни, – усмехнулся рыжебородый. – Знаю я вас. Ну, по местам все.

– Может, подождать ночи? – засомневался Лютша.

Лепсяй бросил на него презрительный взгляд:

– Ночью они будут уже за холмом, а там, судя по коровам, селение, и весьма большое.

– Ну да…

– Так зачем нам лишние сложности? Спроворим все по‑тихому и быстро. Верно, вой?

– Верно, дядько Лепсяй!

– Стрелами только не палите сразу. И так справимся.

Воины занимали указываемые Лепсяем места: за камнями, у березины, в кусточках. Человек восемь укрылись на том берегу, готовясь, ежели что, преградить дорогу тем, кто попытается спастись бегством. Приказано ведь убить всех. Все и будут убиты. Одни раньше, другие – чуть позже. И те, что погибнут в мучениях позже, позавидуют убитым сразу. Лепсяй не собирался лишать своих воинов мелких радостей победителя. Девка! Это уже хорошо. Ну и так, попытать от души поверженного врага – тоже неплохое развлечение. Рыжебородый с удовольствием наблюдал, как маскируются его люди. Ни одна железка не звякнула! Одно удовольствие на них смотреть, но, кажется, пора и самому спрятаться. Вытащив меч, Лепсяй пригнулся за камнем… И вовремя! Из‑за деревьев показались люди. Молодые парни с пилами и топорами, монах в длинном смешном одеянии, девка… Девка… Из‑за нее‑то и не разрешил Лепсяй поражать идущих стрелами, из‑за нее да из‑за берсерков – те стрелки неважные, вдруг промахнутся? Какая ж тогда потеха?

Вот подошли уже к самой реке, ступили в воду. Лепсяй обернулся, махнул рукой своим – пора!

В воздухе пропела стрела, впиваясь ему в горло. Захрипев, Лепсяй откатился от камней, орошая сухую землю алой дымящейся кровью. Он умер почти сразу, не видел, как со всех сторон запели стрелы, поражая прячущихся в кустах воинов, как неведомо откуда возникли перед ними дружинники в кольчугах и блестящих шлемах, ведомые светлобородым хевдингом в темно‑голубом богатом плаще. Ничего этого уже не увидел Лепсяй, а вот его оставшиеся в живых воины, опомнившись, бросились в битву.

 

– Осторожнее, ярл! – выпрыгивая из реки на камни, предупредил Никифор. – Тут можно поскользнуться.

Сказал – и сам полетел обратно в реку, подняв туку брызг. Следом за ним из кустов прыгнули двое… Их удачно встретили копьями. Отвернувшись, Хельги‑ярл отбил мечом острие рогатины, нацеленной ему в грудь. Хоть и хороша кольчуга, да все ж не стоит проверять ее надежность таким вот образом. Лучше отбить. Две стрелы, одна за другой, пропели возле самого уха. Кто‑то стрелял из кустов, сзади. Ярл оглянулся – ага, вращая подобранным в пыли мечом, туда уже несся через реку Ярил Зевота. Молодец. А это кто впереди? Полуголый, огромный, весь в пыли. Кусает свой шит! Берсерк! Этого нужно взять на себя – уж слишком опасен.

Вложив в ножны меч – что он против секиры берсерка? – Хельги схватил лежащее в пыли копье, парировал удар, отбив древко секиры. Тут же сам нанес ответный, тупым концом копья выбив сопернику глаз! Берсерк бешено завизжал, видно, не ожидал такого, да и чего ждать от берсерков? Тупые озлобленные существа, в бою впадающие в неистовство, непредсказуемые и опасные даже для своих. Прут напролом. Даже неинтересно с ними. Ярл снова отбил удар, а от следующего уклонился, опасаясь за целостность копья, слишком уж ретиво орудовал окривевший берсерк секирой, словно деревья валил. Экий лесоруб, право! А ну‑ка, так! Ярл резко отпрыгнул в сторону, заставив рычащего берсерка озираться по сторонам, моргая недоуменно уцелевшим глазом. Что, потерял добычу? А вот тебе! Резким ударом Хельги вонзил острие копья прямо в красную от напряжения шею берсерка. Завыв, тот повалился на землю. Ярла он больше не интересовал, куда интереснее были те двое, что бежали на него с мечами. Куда ж вы сразу оба, дурни? Ведь у левого совсем не будет места для замаха. Отметив про себя это, Хельги сосредоточил внимание на правом – кряжистом, волосатом, с яростно сверкающими глазами. Что, еще один берсерк? А не слишком ли их много в этом диком краю? Это наводит на вполне определенные мысли.

Х‑хэк! Меч просвистел над головой вовремя присевшего ярла. А он неплохой воин, даже если и берсерк. Но левый‑то, левый, так и пыжится, рычит что‑то. Ну, размахнись же, давай! Хельги нарочно подставил грудь. И воин, стоявший слева, замахнулся… зацепив клинком толстую шею своего приятеля‑берсерка. Так тому и надо, нидингу! Что, хрипишь? А вот тебе еще! Ярл сделал неожиданно длинный выпад, целя мечом в горло берсерка. Судя по воплю и фонтану хлынувшей крови, удар вполне достиг цели. Напарник убитого заволновался. Жидковат парень. Интересно, хоть кого‑нибудь уже захватили в плен? А почему б не этого? Светлоголового, тонкошеего, с оттопыренными ушами. Ловким ударом Хельги выбил у него из рук меч… Впрочем, кажется, тот и сам его с удовольствием выпустил. Пал на колени, прося пощады.

– Возьмите его, – обернулся ярл. Вытерев меч травой, убрал в ножны. Прошелся, оглядывая поле битвы. Дружинники уже подсчитывали трупы врагов, снося их в одно место, у самого брода.

– Шестнадцать убитых, ярл, – с улыбкой отрапортовал Ярил Зевота. – И несколько – исчезли.

– То есть как это – исчезли? – удивленно приподнял брови ярл.

– Утонули, видно, в реке, – бодро пояснил Ярил. – Но, может, и убегли.

– Чтоб их утащили тролли, – Хельги выругался. – Впрочем, если и убежали, невелика беда – раз напали, все равно уже про нас знали. А где пленный, тот, лопоухий?

– Да леший его знает. Может, и зарубили невзначай.

– Ну, да пес с ним.

 

Пройдя вдоль реки вверх по течению, разбили лагерь. Дружинники ярла сноровисто вырубали колья – устраивали шалаши. Артельщики уже разложили костер. Зачерпнув из реки воду, бежал с котелком Михряй, весь такой довольный, прямо‑таки светящийся, еще бы – в бою вел себя достойно, не трубил. Раненный в руку Овчар взял принесенный котелок здоровой рукой, повесил над костром, Ярил подкинул нарубленного сухостоя. Заклубился еле уловимый дымок, темные ночные кусты окрасились оранжевым светом. Невдалеке разложили еще один костер – дружинный, варили похлебку, смеясь, пересказывали друг другу эпизоды сражения:

– …а я‑то ему ка‑ак промеж глаз, а он…

– …бежит на меня, глазищи – во! Горят, как у совы. Ну, думаю…

– …прямо в спину!