Vive le basilic!

– Не хотите отыграться за скачку?

Журналист удивлённо присвистнул, но обойтись совсем без слов всё же не смог:

– Стрельба уже была, правда, только моя. Подозреваю, тут вы меня обставите так же, как и верхом. Остаются бег, плаванье, или попробуем подраться?

– Не против, если не переходить границ.

– Помилуйте, мы же не босяки, что калечат друг друга за пару су.

– Несомненно, – капитан неторопливо двинулся на середину травянистой площадки, к которой тут же бросились любопытствующие, – наши головы стоят дороже.

– И намного. Решено – головы мы побережём. – Поль сбросил куртку и пару раз топнул ногой. Конечно, не паркет у Бурсо и не булыжник столичных улиц, но достаточно ровно, а земля плотная. – Подойдёт. Сапоги у нас почти одинаковые… Начинаем?

Они встали в паре длинных шагов друг от друга, обменялись церемонными кивками и двинулись по кругу, пока только приглядываясь. То, что Пайе силен, быстр и в хорошей форме, Поль уразумел ещё в Шеате – хватило пары взглядов на крепкую фигуру, широкие плечи, мощные предплечья. И чёткие, уверенные движения: в любой момент, в любой позе, пешим и в седле, кокатрис был собран и готов к немедленным действиям. Опытный вояка, что тут скажешь, прекрасно владеющий своим оружием… Оказалось, не только им! Выставленная вперёд левая рука и подтянутая к груди правая недвусмысленно указывали на то, что Пайе обладает навыками бокса. Надо же, и сюда добралось… Придётся поберечься.

Капитан тоже смотрел и тоже делал выводы. То, что «сапожок» из драки босяков и бандитов, калечивших с его помощью друг друга и добропорядочных граждан, превратился в нечто респектабельно‑модное, для Анри секретом не являлось. Ножным боем теперь баловались все подряд – и «золотая молодёжь», и богема, и добропорядочные буржуа, а вот мастеров было не так уж много. От репортёра кокатрис ждал знакомства с модным развлечением, не более того, однако грамотные передвижения и собранная стойка говорили о хорошей подготовке, а твёрдый и внимательный взгляд, в котором не читалось ни волнения, ни излишнего азарта, – о неплохом опыте. Придётся поберечься.

Первым пошёл вперёд Дюфур. Короткий подшаг, ещё один, противник отходит не назад, а в сторону, отходит недалеко. Отлично – тут же следует хлёсткий удар носком сапога в голень; капитан успевает убрать ногу, но Поль и не надеялся попасть с первого раза, он просто обрушил на легионера, вернее на его ноги, град длинных, пусть и не тяжёлых, но быстрых и точных ударов. Хоть один должен попасть, а там, глядишь, и победа.

Лодыжка, голень, колено, опять голень… с обеих ног. Главное – сохранять дистанцию и не подставиться под руку. Но попасть не получалось – капитан демонстрировал удивительную прыткость. Пусть не столь красиво и элегантно, как учат в спортивных залах, но использовать ноги в схватке умел и он. Боксёры так не научат! И ещё… точно… он ждёт высоких ударов, значит, в курсе современных веяний. Вот только мэтр Бурсо, ярый приверженец старых, ныне объявленных устаревшими методов, и ученикам прививает те же взгляды… «Чем короче, тем быстрее и эффективнее, так что нечего ноги выше пояса задирать. Выбил колено – выиграл схватку».

Пауза. Перевести дух, ещё раз прикинуть, где у оппонента слабые места, и вперёд, нечего тянуть! Мимо… Мимо… Ах ты ж… Вместо того чтобы в очередной раз отдёрнуть ногу, Пайе вывернул стопу, встретив хлёсткую подсечку рантом подошвы. Получилось больно, но Поль ответил мгновенно – сменил ногу и уже слева достал‑таки капитана в бедро изнутри. Хорошо получилось, чувствительно. Кокатрис попятился, борясь с болью, и тут же получил добавку практически в то же место. Победа?

Чёрт! На повторном ударе Дюфур слишком сильно качнулся вперёд в своём стремлении дотянуться до цели, и правая рука противника тут же «выстрелила» навстречу. Тяжёлый кулак врезался сбоку в ребра, сбивая дыхание, репортёра отбросило назад. И тут последовал новый сюрприз – легионер саданул газетчика ногой, причём высоко, в живот. Правда, пропущенные удары сказались, и вышел скорее толчок, но с ног Поля он свалил. «Не узнать северную манеру, вот же болван!»

Дюфур откатился подальше и вскочил, мысленно ругая себя за тупость. Злость на себя вызвала злость вообще, кровь вскипела, требуя решительных действий. Справившийся с болью в бедре капитан, судя по тому, каким тяжёлым и мрачным стал его взгляд, испытывал схожие чувства.

Двое, на секунду замерев, выпрямились и… сделали по шагу назад, подмигнули друг другу и снова шагнули вперёд, теперь уже для рукопожатия.

 

* * *

 

За ужином легионеры поглядывали на Поля с уважением – таланты своего командира были им ведомы, а тут, считай, ничья. Эти взгляды помогали коньяку кружить голову. После ужина недавние соперники остались у костра, над которым висели все те же Юнона с Марсом, а вот Юпитер загородила щербатая, дурно вычищенная луна.

– В Легион приходят разные люди, – Пайе внезапно понравилось объясняться, – с разным опытом и умениями, кое‑что оказывается полезным… Если б не наши парни с… сомнительным прошлым, я бы проиграл.

– Вот почему вы так умело защищались, а я‑то поначалу решил, что дерусь с кулачным бойцом. – Репортёр внимательно посмотрел на собеседника. – Шуазский вариант «сапожка»… Высокие удары у вас полюбили задолго до того, как это стало хорошим тоном в столичных залах.

– У нас? – неожиданно усмехнулся Пайе. – Наши ребята, конечно, молодцы и уж всяко дадут фору столичным гвардейцам, но в вас я бы им посоветовал стрелять. Без предупреждения.

– Спасибо, – от души поблагодарил журналист, – но, говоря «вы», я имел в виду отнюдь не кокатрисов.

– Да? И кем вы меня полагаете?

– Правнуком шуазского роялиста и внуком генерала империи. – Если б не поединок и не коньяк, Дюфур проверил бы дневную догадку иначе и позже, но сейчас его понесло. – Кого из них вы стыдитесь?

– Колонии не благоволят к титулам, – отрезал капитан, – а титулы не благоволят к Республикам, сколько бы их ни было…

– Туше! – Дюфур приподнял несуществующий цилиндр. – И тем не менее вам любопытно, откуда этот щелкопёр знает ваших предков.

– От скотины Монье. К несчастью, идя в рейд, мы обязаны тащить с собой врача, хоть и здоровы, как кони.

– Ошибаетесь, месье доктор полагает вас обывателем из Пти‑Мези. Успокойтесь, охота шла на другую дичь, вы выбежали из кустов случайно. «Бинокль», если вы вдруг не знаете, в дружбе с нынешним премьером и время от времени грызёт его противников. Позапрошлой осенью мы взялись за легитимистов, среди которых обретался некто де Мариньи…

– Чёрт!

– Что вы сказали?

– Ничего.