Вместе тоже можно

– Да уж. Кстати, насчёт этого? Как продвигаются дела с пробами?

Близкими друзьями они никогда не являлись, но общей информацией порой делились. Без этого в женском коллективе было нельзя.

– Никак. Полный штиль.

– Жаль. Хочешь, попробую помочь? Муж моей подруги давно крутится в актёрской сфере, подыщет тебе что‑нибудь стоящее.

– Нет. Спасибо. Пока не надо. Пока я ещё верю в собственные силы. Вот отчаюсь, тогда можно клянчить.

– Как скажешь. Но ты, если что, дай знать. Я буду рада помочь.

Правда будет. Сан Саныч была такая: светлая и искренне добрая. Что всегда удивляло Женю, так как в подобном гадюшнике среди конченых стерв и лицемерок слишком сложно, да практически невозможно, наработать толстую броню против острых зубов завистниц и при этом остаться мягкой.

Козырь улыбнулась, тоже смягчившись. В сложившихся обстоятельствах, когда она и так потеряла вместе с бывшим парнем половину нужных ей связей, было бы совсем некстати лишаться и оставшихся. Тем более таких.

– Ладно. Давай сходим в твою пекарню, только недолго, хорошо? Не хочу напороться на Залецкого.

– Конечно! – обрадовалась Саша. – Съездить с тобой? Как моральная поддержка?

О, нет. Это точно лишнее. Не нужно никому знать внутреннюю кухню их взаимоотношений. Женя очень тщательно дозировала личную информацию, чтобы та потом не оказалась в руках СМИ. По неопытности она давала маху в самом начале, больше повторений не хотелось. Жёлтая пресса редкостная тварь, любящая танцевать на чужих костях, поэтому нечего подкидывать этим голодным шакалам лишнюю возможность.

Так что в элитный район, где ради пафоса покупали жилье местные звёзды и миллионеры она приехала одна. И прогадала. Паша оказался дома. И был не очень рад её видеть. Беседа вышла бурной, громкой и неприятной. Настолько, что ещё спустя час Козырь выскочила из очередного такси, как ошпаренная. Пристальный взгляд водителя в зеркало заднего вида едва не прожёг на ней дыру. Сколько бы та не пыталась изворачиваться.

Максим работал с ребятами возраста юниоров. Самыми перспективными: теми, кого можно попытаться вывести до уровня профессионального бокса. Да, не о тренерстве мечтал Майер, но в сложившихся жизненных обстоятельствах выбирать не приходилось. Хоть какая‑то причастность к спорту, с которым в своё время он жёстко пролетел.

Женю, тенью застывшую возле стены и наблюдающую, как ребята отрабатывают связки ударов в дружеском спарринге, он заметил не сразу. Короткий кивок в сторону служебной комнаты означал, чтобы она подождала его там, в просторном кабинете со всеми удобствами: комфортной зоной отдыха, рабочим столом, заваленным папками с документами, и мини‑кухней.

Ждать пришлось недолго.

– Мы скоро заканчиваем. Подождёшь? – донеслось от двери.

– Да, хорошо, – ответили ему, не оборачиваясь.

– Чай, кофе на полке слева.

– Спасибо, – кивнули, но всё так же не обернулись.

Макса это сразу напрягло. Он знал новую подругу недолго, но то, что она всегда общается с собеседником лицом к лицу успел уяснить.

– Что не так?

– Обещай не психовать.

– Женщина! Я уже психую. Говори.

Вместо ответа та повернулась, смущённо заправляя падающие на лицо волосы за ухо и открывая на обозрение темнеющее пятно, обещающее перейти в ближайшее время в синяк. Добротный такой, задевающий и глаз, и скулу.

Костяшки сжатых мужских кулаков начали белеть.

– Он?

Козырь кивнула. Глупо отпираться. Она ведь сама приехала. Почему сюда, а не на квартиру? Наверное, побоялась, что взбешенный Залецкий может поехать следом. Рядом с Максом же она чувствовала себя… в безопасности.

Об батарею Паша приложил её случайно, а вот она швырнула в него в отместку тяжёлые настольные электронные часы специально. Случайно, ха… Случайно‑то случайно, но душил он её вполне себе осознанно.

– Поехали.

– К‑куда?

– Вместе навестим гниду.

– Не надо. Мы уже обсуждали это…

Обсуждали. И именно после сегодняшнего разговора Женя поняла, что пора окончательно разделаться с токсичными отношениями и поставить в них точку.

– Поехали, я сказал! – рявкнул Макс тоном, которому нельзя не подчиниться. Второй раз за день он повышает на неё голос, вот только страшно за себя ей не было. Страшно было за Павла Залецкого.

 

***

 

 

– О, вернулась, – высокий худощавый парень с сальными, словно немытыми из‑за геля волосами и нелепой козлиной бородкой смерил Женю презрительным взглядом. Перевёл глаза правее, и с тем же пренебрежением с ног до головы окинул Макса. – Ещё и подкрепление привела, шлёндра. Когда уже успела найти себе хахаля?

– Умоляю, не надо… – видя, как сжались кулаки у спутника, в который раз пыталась вразумить Майера Козырь. Подраться дело нескольких секунд, а вот расхлебывать потом последствия…

– Иди. Собирай. Вещи, – цедя каждое слово велел тот, пялясь в упор на сплошное недоразумение, от которого почему‑то фанатеют глупые школьницы. И что в нём находят? Залецкий стоял в рубашке нараспашку, и все его рёбра можно было без труда пересчитать. Тощие руки. Ноги как спички. Долговязый. Глаза заторможенные – сегодня может не принимал, но со вчера мозги явно пока не успели очиститься. На лбу набухает шишка – последствия запущенных женской рукой часов.

– Пожалуйста… – Женя предприняла очередную попытку возвать всех к здравому смыслу, но, кажется, сейчас только она одна могла мыслить ясно.

– Мне сделать это за тебя? – шикнул на неё Максим, устав от препирательств.

– Не надо, – не предвещая ничего хорошего она поспешно юркнула вглубь обставленного с замашками на стиль “техно” логова синтимпанк‑звезды и поспешила в когда‑то их общую спальню.

– А я‑то думаю, чего она так подорвалась. Столько держалась, чтобы не просрать всё и вдруг показала характер. А тут вон оно что, – Залецкого стоящий напротив оппонент нисколько не пугал. А зря. Максим был шире раза в три. Правда был даже слегка ниже, однако развитая мускулатура определённо выигрывала на фоне роста.

– Может потому что не надо быть мудаком?

– Подумаешь, решили развлечься немного.