X: Валет

В тот день, что мне хорошо запомнился – как минимум, потому что я отлично выспался – Сет должен был опять вызнавать что‑то в своих аристократских кругах, но за пару часов до этого он прошмыгнул под окна поместья, чего прежде я никогда за ним не замечал. Я пробрался на балкон, чтобы понаблюдать.

Сет разлегся рядом с особняком – прямо на траве. Нога, закинутая на ногу, расстегнутая рубашка… шрамы? И никакого головного убора – тогда вся эта сцена казалась мне картинкой из другого мира. Кажется, он был в хорошем настроении, но мне неизвестно, почему.

Сет жмурился от солнца, и его губ касалась слабая улыбка, которая стала куда краше, когда на горизонте появилась Мэджик. В поместье она не всегда была одета мрачно и открыто – на ней были штаны, корсеты, майки. И все же оттенки ее образов уходили больше в темно‑коричневые.

– Ты ударился головой?

Она ухмылялась, проходя мимо него.

– А что? Я не могу насладиться хорошей погодой?

Сет явно дразнил ее. Его ступни качались из стороны в сторону, как у неугомонного дитя.

– Можешь, просто ты никогда так не делаешь.

Мэджик присела рядом.

– Но мне нравится, что ты это делаешь.

Реакция Сета на эти слова смутила меня – это была усмешка на грани раздражения.

– Тебе всегда нравится, когда я живу нормальной жизнью.

Он произнес слово «нормальной» будто бы как раз таки это было чем‑то ненормальным. Мэджик не обращала внимания на его поведение – пыталась перевязать волосы резинкой, но у нее никак не получалось.

– Я просто волнуюсь за тебя.

Она пожала плечами, ее тон был спокойным.

– На этом все.

– Я в порядке.

Теперь голос Сета звучал куда грубее. Но эта фраза стала спусковым крючком – была очередь Мэджик издать смешок.

– Тебе неизвестно значение этого слова.

Расправившись со своей прической, она бросила на Сета снисходительный взор. Я был поражен. Потому что она играла с огнем, не играя с ним. Впрочем, она же была ведьмой.

– Хочешь, чтобы я женился, ходил на балы и вел хозяйство?

Сет вновь улыбался, но я не мог полностью уловить его настрой – даже если и осталась нотка раздражения, каждая издевка была доброй. Сета все еще устраивала эта беседа.

Мэджик улыбнулась и опустила голову.

– Я могу представить тебя таким.

Сет покачал головой, и тогда уже настроение Мэджик переменилось.

– Не лги хотя бы самой себе.

Злая усмешка, усталость и раздражение – каждое слово было вымочено в этом.

– Джоэль…

Она вздохнула.

– Ты все еще можешь…

– Нет.

Я не знал, как Мэджик планировала закончить это предложение. Лишь предполагал. И мои собственные предположения заставляли меня изумляться. Несмотря на свою безоговорочную верность этому человеку, Мэджик то и дело пыталась отговорить его от мести. И то, как жестко и непреклонно Сет ее оборвал, дало мне понять, как часто такое происходило.

Мэджик больше не проронила и слова. Она как‑то утомленно облизнула губы и поднялась на ноги, а проходя мимо – потрепала его за плечо. Лицо Сета повернулось – я уверен, что он не был недоволен этим касанием, кажется, ему просто было необходимо его увидеть. Может, так оно становилось реальным.

Я не смог уйти и на какое‑то время составил Сету компанию, хотя тот и не подозревал об этом.

Он казался мне… Нет, не грустным – я бы сказал, что он будто бы чувствовал себя виноватым. Словно он должен был быть таким суровым, но в действительности вовсе того не хотел. Но, я думаю, касалось это только Мэджик.

Возможно, все это было связано еще и с тем, что Дюбуа теперь частенько присылал Мэделин – не Мэджик – различные подарки. Оказывал, так сказать, знаки внимания. Видя это, Сет, хоть и не демонстрировал того напрямую, очевидно, раздражался. Мэджик лишь устало закатывала глаза и, как мне кажется, втайне молилась, чтобы Рафаэль не заявился в поместье.

Я знаю, о чем вы думаете – разве это не является дурным тоном? Всем было известно, что Мэделин – спутница лорда Сеттера, что бы это ни значило. Она жила в его поместье, и подобные выходки были чем‑то на грани оскорбления. Из‑за этого отношения Сета и Дюбуа казались мне еще более запутанными.

 

После случившегося в библиотеке меня не отпускали на ответственные задания. Это было что‑то вроде воспитательного момента. Но не могу сказать, что у меня появилось больше свободного времени – меня драли и в хвост и в гриву. Да еще эта глупая слежка за Дюбуа! И все же каким‑то образом мне удавалось наблюдать за остальными. Такое занятие казалось мне чем‑то куда более интересным, чем все другие.

Я хотел знать этих людей. Жаждал. Мне должно было быть известно, что они любят и не любят. Отчего меняется их настроение. Мой разум играл со мной злую шутку – я чувствовал, словно других людей в моей жизни никогда не будет. Знаете, я был прав. Возможно, даже сам стал тому виной – других людей я даже и не видел.

Была ли это одержимость? Является ли ею по сей день? Решайте сами. Но смею напомнить вам, что тогда я был совсем мальчишкой. Мне нужно было кем‑то восхищаться. К чему‑то стремиться. Почему я не смог это перерасти – уже совсем другой вопрос. И, на самом деле, я даже думаю, что у меня есть на него ответ. Всего одно слово. Одно имя. Сет.

И каждый из ребят был для меня мостиком к нему.

Поэтому, когда он появился на лестнице, я на миг замер. Хотелось поговорить с ним, как‑то привлечь внимание… Но вместе с тем я отлично понимал, что разговор с Мэджик явно не оставил его в хорошем настроении. А Сет и в хорошем настроении был не лучшим собеседником.

 

Я немного пораскинул мозгами и решил…

(…спрятаться)

или

(…остаться в комнате)

 

…спрятаться.