Я стираю свою тень. Книга 3

– А это кто оставил на пара́х такую канаву после себя? – Он указал рукой в ту сторону, в которой я подобрал Апанасия.

– Без понятия. У вас тут вообще странные дела творятся. Какие‑то штуки падают с неба, – на всякий случай произнёс я, чтобы увидеть реакцию мужчины.

– И вы это видели? – спросил он.

– Видели. А что, у вас часто такое случается?

– Не было никогда. А сегодня прямо кучно пошло. Я агроном, выехал на поля, встал отлить на рожь, голову поднимаю – ё‑моё, огнём небо прочертило, а потом какие‑то штуки сверху полетели и бум, бум, упали. Я поехал посмотреть, и вот след на парах остался, как будто здоровым однокорпусным плугом прошлись. А вы тут что делаете? – спросил он подозрительно.

– У нас квест, идёт к той вышке, там следующее задание спрятано, – соврал я.

– Ясно, городские, как всегда с прибабахом. Предложил бы подвезти, но вдвоём вы в кабину не влезете, а в кузове наглотаетесь пыли.

– Очень жаль. А куда упали остальные штуки, не видели? – спросил я.

– Туда, – указал он за холм. – Штуки три или четыре.

– Четыре, – поправил его я.

– Наверное, я не успел посчита… а вы тоже видели? – Агроном подозрительно посмотрел на нас. – А их всего шесть было как будто. Вас двое и тех… четыре. Ладно, мне надо спешить, работа.

Он заскочил в салон и рванул с места, наяривая на ходу не желающей закрываться дверкой. Нас снова окатило пылью.

– Одно радует, что пыль эта экологически чистая. – Я сплюнул захрустевший на зубах песок.

– Мне кажется, я его немного напугал, – решил Апанасий.

– Немного, – усмехнулся я. – Как он удивится, когда его встретят остальные наши, как раз четверо. Что он будет думать о том, что видел? Решит, что мы космические засланцы или вражеские засранцы? Надо поспешить, пока агронома не свели с ума.

Мы дошли до вершины холма, на которой стоял тригопункт. Отсюда открывался хороший панорамный вид на многие километры до горизонта. Я посмотрел соколиным взором на округу и вскоре разглядел одиноко бредущую фигуру. Апанасий радостно узнал в ней свою Камилу и завопил с вершины, как слон в брачный период. Камила услышала его и сменила направление.

Апанасий рванул к ней, а я пока пытался найти остальных. И вскоре увидел теряющийся на изумрудном одеяле озимых пикап агронома и точки вокруг него. Это явно были люди, хотя с такого расстояния даже модифицированный глаз не мог определить достаточно точно. Я побежал следом за Апанасием. Он достиг Камилы, которая еле тащила ноги, отвыкнув от нормальной гравитации, и поднял её на руки. Нам всем нужен был отдых и спирт, чтобы пройти акклиматизацию. Прямо универсальная формула при смене климатических поясов и планет.

– Привет, Гордей, – поздоровалась с плеча Апанасия его возлюбленная.

– Привет. Нам туда, – показал я направление, в котором видел машину агронома. – Как прошло приземление?

– Нормально, но планетка у тебя неприветливая. Но ногах стоять тяжело, едва выбралась, какая‑то мелкая тварь больно укусила меня в руку. Пришлось снова забираться в капсулу, чтобы не подхватить заразу.

– Это же природа. Здесь все кого‑нибудь кусают, едят и всё такое. Это вам не стерильные подворотни космических станций. В том‑то и прелесть моей планеты, что она натуральная. Адаптируемся и заживём на всю катушку. И никому до нас дела не будет.

– Скорее бы добраться куда‑нибудь да прилечь, – посетовала Камила, не утруждающая себя даже ходьбой.

– Ты устала, солнышко? – заботливо поинтересовался Апанасий.

– Да. У меня кружится голова.

– У нас у всех кружится. Мы, как домашние коты, отвыкли от бездонного неба над головой, – пояснил я. – Вот вестибулярный аппарат и шалит.

– Апанасий, поставь меня, пойду сама, – попросила здоровяка подруга.

– Уверена? – переспросил он.

– Да, опускай.

Апанасий опустил её на землю. Камила осторожно встала и посмотрела вокруг одним глазом, как человек в подпитии, пытающийся сфокусироваться.

– Я прежде никогда не была ни на одной планете, только на станциях. Часто видела имитации каких‑то природных мест, но сейчас понимаю, насколько они были куцыми перед настоящими просторами. Здесь нет такой плотности растений, как там, но масштаб впечатляет.

– Потому что это поля, на которых люди сеют культуры. Это, – я показал вокруг, – называется пары́, отдыхающая от посевов земля, восстанавливающая плодородие. Тут траву скашивают, чтобы не расплодились сорняки. А вон та зелёная полоска впереди – это озимые, скорее всего рожь или пшеница.

– Здорово, хотя половину не поняла.

– Поживёшь – поймёшь. Отправим вас с Апанасием в колхоз какой‑нибудь. Ты будешь работать дояркой, а Апанасий скотником. Разведёте хозяйство, нарожаете полную горницу детишек, мал мала меньше, а мы будем приезжать к вам из города на шашлыки.

– А что делает скотник? – поинтересовался Апанасий.

– Быкам хвосты крутит, – пошутил я.

– Зачем? – спросил он на полном серьёзе.

– Ладно, шучу я. Просто болтаю, чтобы дорога короче казалась. Жизнь в деревне своеобразная, вам, скорее всего, не понравится.

– А где понравится? – спросила Камила.

– В городе. Она больше напоминает устройство жизни на космических станциях. Те же клетушки‑квартиры, та же суета, дом‑работа, работа‑дом, выходные, пролетающие на сверхсветовой скорости. Зато в отпуск закрыл квартиру и уехал, в отличие от деревни, где осталось хозяйство, требующее ежедневного ухода.

– А я мечтаю пожить так, чтобы знать наперёд, что лет пять с места не сдвинусь. Устал от смены обстановки, – поделился Апанасий.

– Поживём – увидим, что можно будет предложить под твои запросы.

До ржаного поля у нас ушло полчаса. Айрис, Трой и Киана, увидев нас, направились навстречу. Агронома с ними уже не было.

– Добро пожаловать на Землю, пришельцы, – поприветствовал я идущую навстречу тройку. – Земной вам поклон.

Айрис ускорила шаг и бросилась в мои объятия, целуя меня в солёное от пота лицо.

– Не могу поверить, что мы здесь, – произнесла она и часто заморгала мокрыми от слёз глазами.

– Я тоже. Есть ощущение нереальности. Пока не увижу подъезд родной квартиры, не признаю, что на Земле.

– А как мы в неё попадём? Взломаем? – спросила Айрис.