Ясный новый мир
Таким образом, командование Антанты оставалось в полном неведении относительно происходящего, пока на рассвете двадцать третьего июня германские панцеркампфвагены и кавалерия внезапным ударом не ворвались в Амьен, захватив центр города, мосты через Сомму и собственно железнодорожный узел, забитый эшелонами с военным имуществом. А позади них, бегом, как в августе четырнадцатого, следовала германская пехота, спеша занять захваченную территорию. Англо‑французское же командование поняло, что приближается катастрофа. Между английскими и французскими частями врезался германский клин, становясь с каждым часом все шире и прочнее. Английское и французское командование сразу же забыло о сражающемся в полуокружении Аррасе, бросая все доступные резервы под Амьен, окончательная потеря которого грозила развалом единого фронта Антанты.
26 июня 1918 года. Великобритания. Лондон. Даунинг‑стрит 10. Резиденция премьер‑министра Великобритании.
Присутствуют:
Британский премьер Уинстон Черчилль
Глава военного кабинета лорд Альфред Милнер
Министр иностранных дел лорд Артур Бальфур
Став премьер‑министром, Уинстон Черчилль оставил на своих местах почти всех ключевых министров, ибо смена коней на переправе не сулила ничего хорошего. А обстановка в мире была для Британии препоганой. Враждебность Советской России по отношению к Соединенному Королевству нарастала, советское правительство в Петрограде увеличивало поддержку Германской империи, посылая ей эшелоны с продовольствием и сырьем и получая взамен бытовые товары (которых, кстати, не хватало самим немцам), а также промышленные машины и оборудование, в том числе и для достройки на петроградских верфях четырех линейных крейсеров типа «Измаил».
Поговаривали даже, что, когда они будут готовы, Флот Открытого моря выкупит их или возьмет в аренду. Если вспомнить рейд адмирала Хиппера в самое сердце Атлантики, стоивший Англии огромных потерь, то увеличение германского флота на четыре быстроходных линейных крейсера, каждый из которых несет двенадцать четырнадцатидюймовых орудий, должно было привести британский королевский флот к катастрофе*.
Примечание автора: * Все это была чистейшая «деза», организованная русской военной разведкой: никто и никому ничего продавать или сдавать в аренду не собирался. Просто было приятно посмотреть, как джентльмены пугаются до икоты и тратят невосполнимые ресурсы для устранения несуществующей опасности.
На сухопутном фронте обстановка для Британии тоже была крайне неблагоприятной. Внезапный прорыв германской армии на Амьен с одновременным отвлекающим ударом на Аррас привел Западный фронт к катастрофе. Вчера вечером, после четырех суток кровопролитных боев с применением артиллерии особо крупных калибров и саперно‑штурмовых групп, вооруженных ручными пулеметами, огнеметами и гранатами, Аррас был взят, и германское командование получило под свой контроль железную дорогу до самого Амьена. Это означало, что немцы теперь имеют возможность полноценного снабжения своих войск на вершине выступа, ожесточенно сражающихся с яростно наседающими с трех сторон английскими и французскими частями.
Клин, вбитый германцами в англо‑французский фронт, отделял британскую армию от французской, перерезав соединяющие их железнодорожные магистрали. А всего в ста километрах от Амьена расположен порт Дьепп, и если же боши еще чуть напрягутся, то его захват ознаменует полную изоляцию английского контингента и полный распад единого фронта Антанты во Франции. Именно поэтому там, под Амьеном, одна за другой сгорали свежие, еще ни разу не бывшие в бою дивизии.
Немецкие гренадеры вцепились в Амьен, как нищий в своей последний пенс, и не желали отдавать его ни при каких условиях. Это была их минута славы. Еще долго слова «я был под Амьеном» будут вызывать в Германии благоговейное почтение к герою, до последней капли крови сражавшемуся за Фатерланд. Среди ста тысяч таких героев был один ефрейтор по имени Адольф, что по‑древнегермански означало Счастливый Волк. Фамилия же его была Гитлер. Эта битва будет стоить ему правой ноги, ампутированной по колено, и принесет второй Железный крест. А сделанные прямо в окопах карандашные зарисовки принесут ему славу восходящей звезды и в будущем – великого художника.
Но падение Арраса и укрепление германского фронта под Амьеном было не единственной неприятностью минувшей ночи. Воспользовавшись туманом, низкой облачностью и моросящим дождем, несколько германских цеппелинов нанесли по центру Лондона удар зажигательными бомбами, начиненными чем‑то вроде сгущенной нефти, что вызвало множество пожаров. Досталось и Букингемскому дворцу (его тушили до утра), и Вестминстерскому аббатству, и многим другим правительственным зданиям, как, впрочем, и доходным домам и особнякам знати.
Хуже всего было то, что примененную немцами густую, как желе, смесь не удавалось погасить водой, от этого огонь разгорался только жарче. В окрестностях резиденции премьер‑министра, по счастью, не упала ни одна бомба. Но, во‑первых, раз на раз не приходится, а во‑вторых, было вполне достаточно и того, что королевская семья спасалась от огня, прыгая в окна в одних ночных рубашках, ибо бомба попала близко к лестнице, ведущей из их покоев, так что этот путь для спасения был отрезан. Если германцы повадятся совершать такие налеты хотя бы раз в неделю, то положение Британии ухудшится до чрезвычайности.
Но наиболее скверное положение было все же под Амьеном. Используя численное превосходство и мощь осадной артиллерии, которую теперь можно было перебросить из‑под Арраса, германцы имели полную возможность, удержав за собой Амьен, заставить Антанту растратить все накопленные для летнего наступления резервы*, после чего самим перейти в наступление в направлении Руан‑Гавр, окончательно опрокидывая и разваливая левый фланг фронта Антанты. Для Британии это было бы равносильно катастрофе, ибо следующим шагом германского командования станет разгром ее Экспедиционной армии, которая после таких событий окажется прижатой к Каналу на узкой полоске морского побережья.
Примечание авторов: * дело в том, что если позиция не взята и фронт не прорван, то атакующие всегда несут вдвое‑втрое большие потери, чем обороняющиеся, а уж во времена позиционного тупика и тем более. При переброске подкреплений на каждую германскую дивизию англо‑французам требуется усиливать свои войска на две или три дивизии. И не атаковать они тоже не могут, ибо потерянный в силу внезапности и разгильдяйства Амьен надо возвращать любой ценой. А немцам достаточно только улучшать позиции, ибо все, что им нужно было взять, они уже взяли.
Вот если фронт прорван или, более того, произошла ликвидация окруженной группировки, когда пленным или убитым оказывается весь ее состав – тогда наступающие возмещают свои потери с процентами.
– Джентльмены, – мрачно произнес премьер Черчилль, пыхая сигарой, – положение, сложившееся на фронте во Франции, крайне тяжелое. Этот проклятый Амьен спутал нам все карты. Резервы тают как снег на весеннем солнце, но выбить германских гренадер из этого мерзкого французского городишка никак не получается. А если гунны подтянут туда свою осадную артиллерию, то нашим парням станет совсем грустно. Кстати, кто знает, когда это может произойти?
Лорд Альфред Милнер открыл свою записную книжку и, словно священник, читающий молитву над умирающим, произнес:
