За жизнью

Он не мог разглядеть, во что был одет, лишь предполагал, что какая‑то накидка закрывала торс от пояса до колен. Открытые части тела он не видел, но знал, что кожа стала ярко красной, местами покрылась коркой и начала трескаться. Его пожирало солнце.

В какой‑то момент человек подумал, а сможет ли пошевелить головой и, не развивая мысль, попробовал это сделать. Неожиданный успех. Так он мог хотя бы отвернуть лицо от палящего солнца, спасая глаза.

Но тут же его потухающее сердце пропустило удар и забилось у горла. Он увидел во̀рона и не поверил своим глазам. Он был настолько огромен, что, наступив ему на лицо, попросту раздавали бы. Когти сверкали, словно ножи, торчали лезвиями из лап. Клюв размером с его руку. Черный, точно уголь. Когда во̀рон оглушительно гаркнул, тень от одного распахнутого крыла накрыла все тело человека, словно одеялом. Два‑три метра, это точно.

Повернув голову вправо, человек увидел, что другой во̀рон стоит, склонив к нему свою голову, щелкая в предвкушении клювом, и стало понятно, что его час настал. Появление птиц не случайно – твари не отпустят его. Нужно только проснуться, и этот кошмар закончится.

Лежавший на земле стал медленно закрывать глаза, понимая, что больше их не откроет. Мысль «где я?» так и пульсировала в голове. Теряя сознание, догнал вопрос «А кто я?» Распахнул глаза от удивления в поисках истины и заметил, как на вершине горы, на выступе, который словно парил в воздухе, появилось какое‑то движение. Ему трудно было понять, человек это или мираж. Своим глазам он не верил, но заметил, как силуэт повернулся к нему спиной и стал удаляться, пока совсем не скрылся из виду.

Для него это видение казалось мимолетным, скользящим, на которое не стоило обращать внимание и уж тем более звать на помощь. Хотя крик бы все равно застрял в горле, не в силах вылететь из потрескавшихся губ даже в виде шепота.

Глаза закрылись сами собой, силы покинули его, исчерпали себя, не давая даже надежды на борьбу. Да и открывать глаза здесь, в ущелье, кишащее падальщиками, не было желания. Даже если это сон, ему такой сон не нравился.

 

***

«Проснулся, – сформировалась мысль в голове. – Что происходит? Где я?» – но ответ не приходил.

Человек ощущал, как голова его сужается, либо мозг раздувается, и вот‑вот лопнет, точно воздушный шар. На секунду даже подумал, что сходит с ума. Паника захлестнула его, но он нашел в себе силы и через некоторое время успокоился. Сердце учащенно колотилось, будто при каждом ударе выпирало из груди, словно внутри сидел маленький человек и стучал кувалдой по двери. Только дверью была грудная клетка, а кувалдой – всего лишь орган, его сердце. Ощущение было странное, незнакомое, точно три дозы адреналина вкололи.

На этот раз, когда глаза открылись, и вернулось сознание, первое, что стало ясно – он жив. Второе – он лежит на мягкой кровати, солнце его не сжигает. Под головой подушка. На нем – одеяло. Матрац словно был наполнен водой, покачивал его из стороны в сторону. Вся постель казалась белоснежной и мягкой, словно пух.

Тело теперь принадлежало ему только наполовину. Это изменение в себе не осталось без внимания. К тому же, его нос уловил запах еды, и во рту начала выделяться слюна.

– Это, безусловно, лучше, чем лежать под палящим солнцем, – вслух сам себе сказал человек. Оглядевшись, понял, что он в комнате один. – Значит, это был сон, только почему я проснулся не в своей спальне? – задал вопрос в пустоту.

Будто псих в лечебнице. Белые стены, белая кровать – человек лежал и сам с собой вел беседу. На нем появилась кипельно‑белая накидка, напоминающая халат, из хлопка, только одевалась через голову. Пуговицы или молнию он не увидел.

Вопросов в голове становилось все больше, ответы на которые хотел получить незамедлительно. Вот только у кого спросить, кому их задать – не совсем ясно. Да и признаться честно, он боялся крикнуть, позвать кого‑либо на помощь.

Стены в комнате были, конечно же, белые, чистые, словно недавно здесь сделали ремонт, только запаха краски не ощущалось. В помещении больше ничего не стояло – ни стульев, ни столов, ни шкафов, ни тумбочек. Просто голое помещение с кроватью посередине.

Ясно стало одно: он не дома, но и не в ущелье. Сон во сне – такое тоже бывает. С ним, наверное, такое и происходит.

Вход в комнату был завешан белой тканью вместо двери, с нарисованным на ней человеком в полный рост. В доспехах, словно рыцарь. Через проем шлема на него смотрели черные глаза, в одной руке он держал копье, а вторая была поднята вверх – в ней блестел меч. Всего лишь тряпка, человек это знал, только дыхание он ощущал от рисунка, и глаза, что глядели пристально, моргали. Преодолевая страх, подался вперед, вгляделся и понял: это его глаза, словно отражение в зеркале.

Мороз по коже пробежал. Его он даже не заметил, ссылаясь на то, что это все же сон. Он же лежит на кровати, поэтому как он может стоять там, да еще и на ткани?

С трудом оторвав взгляд от странного силуэта, гость принял решение покончить со всеми загадками и выяснить, что здесь происходит. Два пути: либо ему скажут, где он и как сюда попал, либо он проснется.

Набрав в легкие воздух, задал вопрос в пустоту:

– Эй, есть тут кто живой?

Вжавшись в кровать, стал слушать. Тишину нарушил шелест, что раздался по ту сторону занавеса. Сердце вновь заколотилось, точно врезаясь в ребра. А вдруг это снова гигантские во̀роны, готовые клювами пришпилить его к матрацу? Эта дикая мысль заставила человека сесть и вцепиться пальцами в простынь, сминая ткань в кулаке. Появиться мог кто угодно – человек в маске, убийца или похититель. В руках его могло быть что угодно – кляп, чтобы в дальнейшем пленник не смог кричать, нож, топор, а может, и бензопила.

Шелест приближался, шаги казались уставшими, медленными, страх ожидания все нарастал, отдаваясь болью в висках. И вот ткань начала отодвигаться в сторону, показалась рука, затем одеяние… Перед ним возник человек, седой, с бородой до самого пола, морщинистой кожей, в таком же белоснежном халате.

Появление старца он не заметил, так как закрыл глаза от страха. Как только он почувствовал дыхание, понял, что к нему подошли и стоят на расстоянии вытянутой руки, поэтому ничего не оставалось, как размежить веки и взглянуть на похитителя.

– Старик? – от удивления глаза округлились, страх моментально схлынул.

Вошедший опирался на клюку, верх которой обвивал руку старца, словно корни – дерево, напоминая продолжение иссохшейся руки. Зрачки в глазах отсутствовали, лишь белая пелена заполняла глазницы. Ужас новой волной затопил сознание проснувшегося. Утешением было то, что, возможно, этот старик спас его и не желает зла.

– А кого ты хотел увидеть? – хриплым голосом спросил старец. Каждый раз, начав говорить, он стучал клюкой по полу два раза. Тук‑тук. Эта характерная черта позднее обратит на себя внимание пленника.

Молчание. Человек дал ответ в голове, но не хотел его озвучивать, чтобы не показаться трусом, да и походило это все на бред сумасшедшего.

– Как я сюда попал? – спросил сидящий, сопровождая вопрос рукой, которую он вытянул перед собой и начал водить из стороны в сторону, словно пытался отогнать видение.

– Не все сразу, сынок, – спокойный тон старика раздражал. – И не маши рукой передо мной, я не исчезну, я не мираж и не твое воображение. Всему свое время, и ты получишь ответы. А пока ты слаб, поэтому выпей вот это.